Виновница судьбы - Анастасия Чехова

Сегодня погода решила порадовать нас солнцем — лучи тёплые, проникающие через окно такси, греющие кожу, как будто шепчущие, что "всё будет хорошо".

Машина нас привезла в нужное место: дом на окраине Сан-Франциско выглядел минималистично и не сильно вычурно — белые стены сияли под солнцем. Позвонив в дверь — звонок мелодичный, эхом отозвался внутри, — нас пустили: внутри всё было чисто, стояли дорогие машины во дворе, одну из них я точно узнала — чёрный Dodge.

"Дэвид тоже тут", — поджала губы от волнения, сердце забилось чаще, как барабан.

Зайдя внутрь, меня правда встретил он: дочь запищала в радости — высокий, восторженный визг эхом разнёсся по холлу.

— Папа! — она бросилась в его объятия, на яркие возгласы вышла и сама Эйлин, её шаги мягкие по ковру.

Всё внимание было только на дочку — объятия, смех, поцелуи, — я же чувствовала себя чужой, стоя в стороне, воздух казался густым от напряжения, но Дэвид всё же перевёл взгляд.

— Доехали нормально? — спросил он, подходя ко мне жестом предлагая снять с меня верхнюю одежду, его голос низкий, с хрипотцой, как всегда.

— Да, всё нормально, — мужчина снимал с меня пальто — ткань шуршнула, его пальцы случайно коснулись плеч, посылая мурашки по коже; я почувствовала его аромат — табак смешанный с одеколоном, древесный и мускусный, — брови нахмурились, препятствуя чувствам внутри. Я посмотрела в его глаза, но Дэвид решил их сразу отвести, от этого жеста внутри всё сжалось, как в тисках, боль эхом отозвалась в груди.

Он помог раздеться дочке — курточка зашуршала, — и мы прошли за обеденный стол, который стоял уже наполовину накрытый: салфетки хрустели под пальцами, аромат жареного мяса и специй витал густо, серебро приборов блестело в свете люстры.

Сев за стол — деревянный, полированный, с запахом свежих цветов в вазе посередине, — мы стали ожидать других членов семьи Браун.

— Эмили, не болтай ногами и сиди ровно, — шепнула я дочери, зная, что Эйлин не очень любит плохие манеры; её ножки стучали по ножке стула с тихим, ритмичным постукиванием, эхом отдаваясь в просторной комнате, а сиденье слегка скрипело под ней.

— Ладно, — она начала стучать пальчиками по столу, ноготки цокали по дереву, как мелкий дождь по окну, оставляя лёгкие вибрации под ладонью.

Дэвид сел рядом с дочерью, его стул скрипнул под весом, а тепло его тела слегка ощущалось через воздух. Эйлин и Хавьер были напротив нас, их лица освещались мягким светом от окна, где солнечные лучи пробивались сквозь шторы, оставляя золотистые блики на скатерти; я заметила, что стоят ещё два стула, пустые и холодные на вид, нахмурилась, но не задала вопрос, чувствуя лёгкий озноб по спине.

"Неужели это..." — я не успела договорить в своих мыслях, как родители заговорили, их голоса эхом разнеслись по комнате, прерывая тишину.

— Наконец-то вы пришли, — женщина встала, чтобы обнять своего сына, её шаги мягко шуршали по ковру, а объятие сопровождалось лёгким хлопком по спине, аромат её парфюма — сладкий, с нотками розы — на миг обволок воздух.

"О боги, Кристиан..." — мои зубы сжались сильно, скрежетнув тихо, я не пересекалась с ним с того самого момента, да и обеды у нас всегда проходили без него. Моё лицо вспыхнуло от волнения — щёки горели жаром, кожа покалывала, как от внезапного порыва ветра. Краем глаза я посмотрела на Дэвида: его скулы сжались, видно, что он продолжал питать к брату только самые негативные чувства — воздух между нами будто сгустился от напряжения, а его дыхание стало чуть тяжелее. За спиной у мужчины виднелась ещё одна фигура, я пыталась её разглядеть — силуэт в мягком свете холла, с лёгким шорохом одежды, и аромат чужого парфюма — лёгкий, цветочный — донёсся до меня.

Но потом охнула, когда поняла, кто это: "Элиза... та, которая была руководителем по рекламе в его компании, а зачем она тут?" — мой взгляд сузился, сердце забилось чаще, стуча в ушах, как барабан, а ладони вспотели от внезапного холода внутри.

— Мама, ты чего? — дочь шепнула мне, её дыхание тёплое на ухе, ручка коснулась моей руки — мягкая, слегка влажная от волнения.

— Нормально всё, — сбросила свой взгляд, как будто ничего не произошло, но внутри бурлило, как кипящая вода, руки слегка дрожали.

— Ну наконец-то все в сборе, — сказала Эйлин, её голос звонкий, полный радости, эхом отразившийся от стен. — Сегодня не только Рождество, а еще и событие, — она была какая-то счастливая, щёки раскраснелись, руки слегка дрожали от возбуждения. — Сам расскажешь, Кристиан? — она взглянула на сына, её глаза блестели.

Он обвёл всех взглядом — холодным, пронизывающим, как зимний ветер, заставляющим кожу покрыться мурашками, — но на мне остановился чуть дольше, усмехнулся, губы искривились в знакомой саркастической улыбке, и посмотрел на мою дочь: — У нас скоро с Элизой помолвка, — его голос как всегда был ровный, с металлическим оттенком, резанувшим по ушам, а Эйлин восхищалась этой информацией, её хлопки в ладоши эхом разнеслись, ладони шлёпнули друг о друга.

От его признания я была в неком шоке: внутри всё замерло, как будто время остановилось, сердце пропустило удар, а в животе скрутило узлом — острая, колющая боль, смешанная с горечью и отвращением к его натуре, которую я знала слишком хорошо: холодной, расчётливой, способной на манипуляции, и это объявление казалось фарсом, вызывающим тошноту, как горький привкус во рту, ладони сжались в кулаки под столом, ногти впились в кожу, а дыхание стало прерывистым, как после удара. Дэвид же начал стучать по столу, как это делала Эмили, — пальцы барабанили по дереву с глухим стуком, ритмичным и напряжённым, и отвернул голову в её сторону, его челюсть напряглась, мышцы заиграли под кожей, воздух вокруг него будто потрескивал от сдерживаемого гнева.

Напряжение нарастало, ведь Кристиан всем видом показывал, как у него всё удачно складывается в отличие от брата — его осанка была прямой, как натянутая струна, а усмешка резала воздух, как нож, заставляя кожу покалывать от холода в комнате.

— Хоть у кого-то получилось нормально создать семью и иметь хорошую жену, — он усмехнулся, голос низкий и язвительный, эхом отразившийся от стен, а аромат его одеколона — древесный, усилил тошноту в горле.

Дэвид резко повернулся к нему, взгляд испепеляющий просто Кристиана — глаза сузились.

— Ещё слово, — кулак его сжался, кожа натянулась с лёгким скрипом.

— Мальчики, успокойтесь, что опять началось? — Эйлин начала возмущаться, её голос высокий и дрожащий, ладони хлопнули по столу