Виновница судьбы - Анастасия Чехова

— Спасибо большое за ужин, Лэйн, — он быстро улыбнулся, зубы блеснули в свете лампы, но в глазах мелькнула тень — та же, что жгла и меня, — и поспешил одеваться — куртка зашуршала, молния щёлкнула, каждый звук как удар по сердцу.

— Я тебя люблю, — сказала Эмили ему, поспешно обнимая, её маленькие ручки обвили его шею, а он вдохнул аромат её волос — шампуня с яблоком, — и я почувствовала укол зависти, смешанной с любовью.

— И я тебя, тигрёнок, — Дэвид поцеловал её в лоб, губы коснулись кожи мягко, с лёгким чмоканьем, и слёзы подступили к моим глазам от этой нежности.

Он мне только кивнул и поспешно покинул квартиру — дверь хлопнула тихо, эхом отозвавшись в коридоре; сердце сжалось в комок, и снова стало пусто, воздух в комнате будто похолодел, оставляя меня в одиночестве с эхом его шагов. Закрыв дверь на замок — ключ щёлкнул металлически, — я поспешила убирать тарелки в посудомоечную машину, их звон эхом разнёсся по кухне, а вода из крана зашумела, смывая остатки еды.

Зайдя в комнату дочери — воздух здесь был теплее, с ароматом её любимого ночника с лавандой, — она уже ждала меня для прочтения чего-нибудь перед сном, укрывшись одеялом, мягким и пушистым на ощупь. Я присела на кровать, матрас прогнулся с тихим скрипом, трогая её волосы — кудрявые, шелковистые под пальцами, — понимая, как соскучилась за эти выходные по ней, по её теплу и дыханию рядом, которое заполняло пустоту в моей душе. Но дочери даже сказка не понадобилась: её глазки слипались уже в глубокий сон, ресницы дрожали, а дыхание становилось ровным, как лёгкий шёпот ветра.

— Я так хочу, чтобы мы все были рядом, — бубнила она с закрытыми глазами, голос сонный, приглушённый подушкой, и эти слова ударили в мою душу, как кинжал. Мои брови поползли вверх. — Буду всегда загадывать это желание на любой праздник, — Эмили крепко уснула, её тело расслабилось, а мои эмоции вырвались наружу: горячая слеза потекла по щеке, солёная на вкус, когда я смахнула её языком, и внутри разразилась буря — смесь надежды, боли и любви, которую я так долго пыталась заглушить.

— Тоже этого хочу…

Наше утро понедельника прошло суматошно: с дочерью мы наконец взялись за украшение дома. Из-за работы, которая навалилась на меня под декабрь — бесконечные кампании и дедлайны, — мы не успели сделать это заранее, но Эмили не расстроилась. Она всё равно знала, что мы справимся, даже если это будет перед самым праздником, и её оптимизм, как солнечный лучик в сером дне, трогал меня до глубины души.

Мы украшали нашу пушистую красавицу-ёлку: хвоя мягко колола пальцы, распространяя свежий, смолистый аромат леса по всей комнате, а гирлянды мерцали тёплым золотистым светом, отражаясь в стеклянных шарах. Дочка вешала ангелочков по всему периметру — их крылышки шуршали тихо, когда она цепляла их на ветки, — а я привязывала красные бантики, атласные и гладкие на ощупь, которые добавляли ярких всплесков цвета среди зелени.

— Я думаю, у нас самая красивая ёлка, — улыбнулась Эмили, вешая очередную игрушку, её глазки сияли, как звёздочки.

— Соглашусь, самая лучшая, — ответила я, чувствуя, как сердце теплеет от её энтузиазма.

— Жду, когда ночью придёт Санта и оставит мне подарки, — дочка начала потирать руки в предвкушении, её ладошки шуршали друг о друга, а лицо раскраснелось от возбуждения.

— Ну что, с ёлкой покончено, надо идти печь печенье, — встала я с колен, чувствуя лёгкую усталость в мышцах от наклонов.

— Даа, они должны получиться самыми вкусными! — девочка поскакала вперёд меня на кухню, её шаги эхом отдавались по паркету, полному детской энергии.

Я включила рождественские песни — мелодичные колокольчики и хоровые голоса заполнили пространство, создавая атмосферу волшебства, — и мы вдвоём начали готовиться к выпечке. Надев фартуки — хлопковые, с забавными снежинками, мягкие на ощупь, — приступили к делу: я замешивала тесто, которое липло к пальцам, густое и сладкое от сахара и ванили, распространяя аромат свежей сдобы; Эмили сыпала муку, белый порошок оседал на столешнице, как снег, а потом мы вырезали фигурки — звёздочки и ёлочки, тесто под ножом хрустело слегка. Во время этого всего были танцы под музыку — мы кружились, смеясь, ступни скользили по гладкому полу кухни, — и пение в унисон, улыбки не сходили с лиц, щёки горели от радости, но вдруг меня накрыло воспоминание, острое, как укол, и мир вокруг потускнел.

Декабрь 8 лет назад…

Начало второго триместра далось мне лучше, чем первый: мои скачки настроения и тошнота оставили меня в покое, тело адаптировалось, и я чувствовала лёгкость, несмотря на растущий животик. А это значило, что можно было спокойно справлять Рождество. Зайдя на кухню, я увидела Дэвида во всю готовящего блюда: аромат специй — корицы, гвоздики и жареного мяса — витал густо, пар от кастрюль оседал на окнах, а его лицо было сосредоточенным, полностью погружённым в процесс, брови сдвинуты, губы сжаты.

— На тебя в таком виде смотреть — одно удовольствие, — улыбнулась я, попутно облокачиваясь на остров, гладкий гранит холодил локти.

Парень поднял на меня взгляд и улыбнулся, но в последнее время его глаза как-то потухли — конфликт с родителями так и не решился до конца, плюс я донимала своим настроением, за что мне было стыдно, вина жгла внутри, как непогашенный огонь.

— Прости меня, — почти тихо сказала я ему, смотря прямо на него, голос дрогнул от эмоций.

— За что, милая? — помешивал он соус для мяса, лопатка скребла по дну сковороды с тихим шорохом.

— То, что скачки моего гормонального фона устроили тебе испытания, — виновато опустила глаза, слёзы подступили, гормоны всё же давали о себе знать.

— Эй, ты чего? — Дэвид отложил лопатку с лязгом и подошёл быстро ко мне, приподнимая подбородок тёплыми пальцами, его кожа была слегка шершавой от готовки. Гормоны усилили чувствительность: от такого милого действия у меня потекла слеза, горячая и солёная на вкус.

— Я тебя люблю, — сказал он мне и нежно поцеловал, запуская пальцы в мои волосы — они спутались от его прикосновения, а губы были мягкими, с привкусом специй от соуса. В его объятиях я таяла, чувствуя тепло его тела сквозь одежду, сердце стучало в унисон с его.

Дэвид немного отстранился: — Всё будет хорошо. На следующий год нас уже будет трое — наша маленькая семья, — от этих слов парень засветился ещё сильнее,