Пристойное поведение - Кэти Андрес

Я открыла рот, чтобы резко осадить его, но слова так и не сорвались с губ.

— Руку убрал.

Голос прозвучал негромко. На идеальном, ледяном английском. Но в этом низком, вибрирующем баритоне было столько первобытной, смертельной угрозы, что у меня по спине пробежал табун мурашек.

Я резко повернула голову.

Марк.

Он стоял в паре метров от нас. В расстегнутом черном кашемировом пальто. Я не знала, что он прилетит. Он должен был быть в Москве!

Но радость от встречи моментально застряла в горле, сменившись липким ужасом. Я никогда, ни разу в жизни не видела его таким.

Его лицо превратилось в каменную маску, высеченную из гранита. Глаза были абсолютно черными — зрачки расширились, поглотив радужку. В них полыхала такая дикая, неконтролируемая ярость, что мне захотелось немедленно спрятаться. Это был взгляд хищника, который увидел, как кто-то посмел прикоснуться к его добыче.

Ларс, однако, масштаба трагедии не оценил.

Он лишь недовольно нахмурился, не выпуская моего запястья, и смерил Марка пренебрежительным взглядом сверху вниз.

— Тебе чего, папаша? — нагло бросил голландец.

Мое сердце остановилось.

Папаша.

Один этот самодовольный студенческий выпад был сродни тому, чтобы бросить горящую спичку в цистерну с бензином.

— Марк… — я судорожно дернулась, пытаясь вырвать руку и вклиниться между ними. — Марк, всё нормально, пожалуйста! Это просто мой сокурсник, он уже уходит…

Но мои слова утонули в звенящей тишине.

Уголок губ Марка медленно пополз вверх. Эта усмешка была страшной. В ней не было ни капли юмора — только предвкушение расправы.

Он сделал шаг вперед. Плавный, обманчиво спокойный шаг крупного хищника.

Я даже моргнуть не успела, как всё произошло.

Марк выбросил руку вперед. Его пальцы стальными тисками сомкнулись на запястье Ларса — том самом, которым голландец держал меня. Одно неуловимое, жесткое движение, хруст сминаемых суставов, и Ларс сдавленно вскрикнул, отпуская меня и сгибаясь пополам от внезапной, парализующей боли.

Марк рванул меня на себя, задвигая себе за спину, как за бетонную стену.

А затем он схватил Ларса за грудки его дорогой куртки, с нечеловеческой силой впечатав высокого голландца в кирпичную стену университетского корпуса. Удар был такой силы, что у парня клацнули зубы.

— Марк, нет! — в ужасе крикнула я, хватая Соболева за рукав пальто.

Но он меня даже не почувствовал. Он навис над побледневшим Ларсом, вдавливая его в стену своим весом.

— Послушай меня внимательно, щенок. Если я еще раз увижу, что ты находишься от нее ближе, чем на пять метров… Если ты еще раз посмеешь посмотреть в ее сторону, а тем более — тронуть ее своими руками… Ты будешь чертить свои курсовые культями. Я тебе пальцы по одному переломаю. Ты меня понял?

Ларс, растерявший всю свою спесь, судорожно сглотнул. В его глазах плескался животный страх. Он наконец-то осознал, что перед ним не просто взрослый мужик, а человек, который прямо сейчас готов его убить, и ему за это ничего не будет.

— П-понял, — прохрипел студент.

Марк с отвращением разжал пальцы, словно испачкался, и оттолкнул его от себя. Ларс пошатнулся, бросил на меня безумный, загнанный взгляд и… бросился прочь, почти срываясь на бег, скользя по мокрой брусчатке и не разбирая дороги под ледяным дождем.

Я осталась стоять, тяжело дыша, чувствуя, как пульс отдается в ушах оглушительным набатом.

Марк медленно повернулся ко мне.

Он не выглядел виноватым.

Он выглядел как хищник, который только что отогнал шакала от своей территории и теперь оценивал, не пострадало ли его имущество.

— Ты совсем с ума сошел⁈ — выкрикнула я, наконец обретя голос. Шагнула к нему и с силой ударила кулаком в его твердую грудь. — Зачем ты это устроил⁈ Он просто местный идиот, я бы сама его отшила! Тебя за такое здесь в полицию сдать могут!

Марк даже не шелохнулся.

Он просто перехватил мои запястья, дернул на себя, впечатывая в свое тело.

— Он трогал то, что принадлежит мне, — прорычал он мне прямо в губы. — И пусть скажет спасибо, что ушел на своих ногах.

— Я не вещь, чтобы тебе принадлежать! — попыталась вырваться, но хватка была стальной. — И ты должен был быть в Москве!

— Не смог.

Вся его ярость внезапно треснула, осыпалась, обнажив дикую, изматывающую тоску.

— Не смог там без тебя дышать, белка.

Он сгреб меня в охапку, зарываясь ледяными пальцами в мои волосы, и накрыл мои губы таким отчаянным, жадным поцелуем.

* * *

Мы ввалились в мою квартиру, словно нас внесло туда ураганом.

Марк тут же впечатал меня лопатками в жесткое дерево двери, снова накрывая мои губы. Жадный, бескомпромиссный, собственнический поцелуй.

Я задыхалась, отвечая ему с такой же потребностью. Мои руки скользили по его мокрым волосам, по плечам, но в голове, сквозь дурман его запаха и адреналина, пробилась одна отрезвляющая, жизненно важная мысль. Мой запас подходил к концу.

Я с трудом оторвалась от его губ, упираясь ладонями в его влажное пальто.

— Марк… ты лекарства привез? Говорил, привезешь в следующий раз.

— Конечно.

Он чуть отстранился, залез во внутренний карман пальто и достал оттуда плотный, сухой пакет с заветными блистерами. Моя антиретровирусная терапия. Достать ее в Европе в нужных объемах без местной страховки и кучи бюрократии мне было бы адски сложно, но для него, казалось, не существовало нерешаемых задач.

Я прижала пакет к груди, глядя на него с абсолютным, безграничным обожанием.

— Я ума не приложу, как ты их достаешь… И провозишь.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Он скинул пальто, небрежно отбросив его прямо на пол прихожей. Затем его большие, горячие руки потянулись к моей куртке. Он методично, но быстро расправлялся с моей сырой одеждой, помогая мне раздеться.

— Ты надолго? — с надеждой в голосе спросила я, пока он стягивал с меня шарф.

Марк на секунду замер. Его челюсти дрогнули, и он отрицательно качнул головой.

— Завтра вечером улетаю.

В груди моментально образовалась тяжелая, колючая пустота. Радость от встречи тут же смешалась с горечью скорого расставания. Дикая несправедливость нашего положения снова ударила под дых.

— Ну вот зачем ты так делаешь? — обиженно шмыгнула носом — Подгадал бы, раскидал дела и приехал нормально, на недельку. У меня сердце разрывается каждый раз тебя вот так отпускать…

— Мне не легче, белка.

Его руки подцепили край моего свитера. Одно движение — и шерсть полетела на пол вслед за его пальто.

— Но пока только так. Инвесторы жмут, объекты сдаются, — он провел большим пальцем по моей щеке. — Ты на Новый год прилетишь ко мне?

Я виновато