Зависимость от чудовища - Стейси Кроу

В пятницу я отвела Дешона к психологу.

Доктор Эванс работала в частном центре недалеко от школы. Кабинет был светлым, с мягкими креслами и рисунками на стенах. Она встретила нас с улыбкой, протянула Дешону коробку с карандашами и сказала:

— А ты пока порисуй, ладно? А я пока поговорю с твоей сестрой.

Дешон кивнул и уткнулся в лист бумаги. Я вышла в коридор с доктором Эванс.

— Как он? — спросила я.

— Первые сессии прошли хорошо, — ответила она, листая блокнот. — Дешон постепенно открывается. Но, мисс Флоренс, ему нужно время. То, что он пережил, насилие со стороны отчима, предательство матери, разлука с домом… это серьёзная травма. Он будет бояться, злиться, замыкаться. Ваша задача быть рядом. Не давить. Просто быть.

Я кивнула.

— Я справлюсь, — сказала я. — Он у меня сильный.

— Да, — улыбнулась доктор Эванс. — Как и его сестра.

Мы вернулись в кабинет. Дешон рисовал дом с большой крышей, окнами и дымом из трубы. Рядом с домом три фигурки. Большая, поменьше и совсем маленькая.

— Это мы? — спросила я, показывая на рисунок.

— Да, — Дешон поднял на меня глаза. — Ты, я и... твой друг с татуировками.

У меня перехватило дыхание.

— Почему он? — спросила я тихо.

Дешон пожал плечами.

— Он добрый. Он защитил меня. И он на тебя так смотрит...

Я не нашлась, что ответить. Просто поцеловала его в макушку и сказала:

— Пойдём домой.

Кастил ждал нас у выхода из центра.

Он стоял у своей чёрной машины, в чёрной куртке и тёмных джинсах, и выглядел так, будто сошёл с обложки мужского журнала. Дешон увидел его и улыбнулся.

— Привет, мелкий, — сказал Кастил, протягивая ему пакет. — Это тебе.

Дешон заглянул внутрь и ахнул. Там был конструктор — огромный, с тысячей деталей.

— Спасибо! — выпалил Дешон и тут же уткнулся в коробку, забыв про всё на свете.

Я посмотрела на Кастила.

— Ты не обязан...

— Знаю, — перебил он. — Хочу.

Он смотрел на меня, и в его глазах было спокойствие. Как будто он наконец-то перестал бояться, что я исчезну.

— Подвезти вас? — спросил он.

Я кивнула. Мы сели в машину. Дешон забрался на заднее сиденье и сразу уткнулся в инструкцию к конструктору. Кастил вёл, одной рукой держа руль, второй накрыв мою ладонь, лежащую на подлокотнике. Я не отдёрнула.

— Сия, — сказал он, не глядя на меня.

— М?

— Я скучал.

Я повернулась к нему. Его профиль чёткий, красивый, с лёгкой щетиной, казался вырезанным из камня.

— Я тоже, — ответила я.

Это была правда. Я скучала. По его голосу, по теплу, которое разливалось в груди, когда он был рядом.

Он сжал мою руку. Крепко, но осторожно.

— Скоро суд, — сказал он.

Я кивнула.

— Я знаю.

— Я буду там. С тобой.

— Я знаю, — повторила я.

И в этот момент я поняла: я действительно люблю его. Не за подарки, не за деньги, не за защиту. А за то, как он смотрит на меня. За то, как он произносит «Светлячок». За то, что он был рядом, когда никто другой не пришёл. Я люблю того мальчика из приюта.

Я люблю его.

И это было страшно. И прекрасно. И неизбежно.

Суд назначили на вторник.

Здание суда было большим, серым, с высокими колоннами и тяжёлыми дверями. Я шла по коридору, держа Дешона за руку, и чувствовала, как дрожат мои колени. Стеф осталась дома, она не могла смотреть на Джуди, сказала она. Но я знала, что она просто не хотела видеть Кастила.

Кастил ждал нас у входа в зал. Сегодня он был в тёмно-синем костюме с иголочки. Выглядел внушительно, почти устрашающе. Но когда он посмотрел на меня, его глаза потеплели.

— Всё будет хорошо, — сказал он, сжимая мою руку.

— Откуда ты знаешь? — прошептала я.

— Потому что я рядом.

Мы вошли.

Зал был полон, судья, секретарь, адвокаты, зрители. Я увидела Джуди и Джона на скамье подсудимых. Джуди выглядела ужасно, осунувшаяся, бледная, с красными глазами. Джон сидел с каменным лицом, но я видела, как дрожат его руки.

Судья, пожилая женщина с острым взглядом, открыла заседание. Адвокаты говорили долго, я слушала вполуха, вцепившись в руку Дешона. Кастил сидел рядом, его присутствие успокаивало.

Потом слово дали мне.

Я вышла к трибуне, сжимая бумаги с показаниями. Рассказывала о том, как Джон бил меня в детстве. О том, как Джуди стояла в дверях и молчала. О том, как Дешона привезли в реанимацию. О фотографиях с наркотиками. О том, как мать выуживала у меня деньги обманом.

Джуди плакала. Я видела, как она вытирает слёзы дрожащими пальцами, но мне было плевать. Пусть плачет. Пусть видит к чему привели её собственные выборы.

Джон сидел, не поднимая глаз.

Когда я закончила, судья объявила перерыв.

Вердикт вынесли через час.

Джона приговорили к шести годам колонии общего режима — за избиение несовершеннолетнего, хранение наркотиков и нанесение тяжких телесных повреждений. Джуди лишили родительских прав.

Я слушала приговор и чувствовала, как с плеч падает огромный камень. Всё кончено. Они больше не смогут причинить боль ни мне, ни Дешону.

Но радость была недолгой.

— Что касается несовершеннолетнего Дешона Флоренса, — продолжила судья, — органы опеки ходатайствуют о его временном помещении в центр временного содержания