Зависимость от чудовища - Стейси Кроу

Я смущённо повела плечом.

— Я даже не знаю, стоит ли…

Кастил подошёл ближе, взял моё лицо в свои руки и посмотрел сверху вниз. Серьёзно. Без его фирменной усмешки.

— Ты заслуживаешь всего самого лучшего. И ресторан - это меньшее, что я могу сейчас предложить. Позовём всех. Стефани, Хвана. После всего, что ты пережила... — он замолчал на секунду, — я клянусь, больше не позволю тебе страдать. Никогда.

У меня на глазах выступили слёзы.

Дурацкие, противные, предательские слёзы. Но они были от счастья. Я уже и забыла, что такое искренняя радость. Забыла, как это - плакать, когда внутри не больно, а светло.

Дешон подбежал и взял меня за руку. Молчал. Я понимала, что ему тяжело. Какими бы ни были Джон и Джуди, они его родители. И нам ещё предстояло много работы — разговоров, терапии. Но я верила, что мы справимся.

Мы сели в машину. Дешон забрался на заднее сиденье, я на переднее. Кастил завёл двигатель, и из динамиков тихо заиграло радио. Какой-то поп, безликий и скучный.

— Не то, — сказал он, выключая.

Потом потянулся к своему телефону, подключённому к системе, и пролистал плейлист. На экране мелькнуло знакомое название.

Он нажал плей.

И из динамиков поплыло.

"Baby, join me in death..."

Голос Вилле Вало — низкий, мелодичный и чертовски сексуальный. Меланхоличный, но в то же время какой-то тёплый, как будто он пел не о смерти, а о чём-то очень личном. О чём-то, что было только между ним и тем, кто слушал.

Кастил сделал звук громче.

Намного громче.

Бас ударил в грудь, и я физически почувствовала, как вибрация разливается по телу. Гитарный перебор, такой узнаваемый, такой родной, заполнил салон. Барабаны вступили, и ритм подхватил меня, заставил сердце биться в такт.

Машина тронулась.

Мы выехали с парковки суда и покатили по городу. Окна были приоткрыты, ветер задувал в салон, трепал мои волосы. Я высунула руку в это окно, и поток воздуха обхватил пальцы, заставил их танцевать.

"We are falling down..."

Кастил вёл машину одной рукой. Вторую положил на подлокотник, и я сама вложила свою ладонь в его. Он сжал. Не сильно, но так, что я почувствовала - он здесь. Он рядом. Он никуда не денется.

Я смотрела в окно.

Город мелькал за стеклом, дома, деревья, люди на остановках, машины в соседних рядах. Но я не видела их. Я видела только отражение нас троих в боковом зеркале. Кастил сосредоточенный, красивый, с лёгкой улыбкой на губах. Дешон на заднем сиденье, он закрыл глаза и просто слушал, его голова слегка покачивалась в такт.

И я.

Я смотрела на себя в этом отражении и не узнавала. Слишком спокойная. Слишком расслабленная. Слишком... счастливая.

"This life ain't worth living..."

Песня набирала обороты. Припев мощный, надрывный, как крик. И в этом крике не было отчаяния. Было обещание. Бесконечное, как эта дорога. Как этот день. Как этот момент.

Кастил нажал на газ.

Машина рванула вперёд, и меня вжало в сиденье. Дешон на заднем сиденье засмеялся — звонко, по-детски, и этот смех смешался с музыкой, и на секунду мне показалось, что это и есть счастье. Не когда всё идеально. А когда ты просто едешь в машине с теми, кого любишь, под песню, которая разрывает душу на части, и тебе не нужно ничего больше.

"Join me in death..."

Я закрыла глаза.

Ветер бил в лицо, волосы лезли в рот, музыка вибрировала в костях. Кастил сжал мою руку крепче. Я сжала в ответ.

Мы вылетели на широкий проспект. Солнце клонилось к закату, и небо на западе уже начинало розоветь. Длинные тени падали на асфальт. Машина неслась вперёд, а мне казалось, что время остановилось.

Что этот момент будет длиться вечность.

И я хотела этого. Хотела, чтобы мы всегда были вот так. Втроём. Под эту песню. В этом городе, который из чужого стал своим.

Потом Кастил свернул в спальный район. Замедлился. Песня затихала, последние аккорды таяли в воздухе, как дым.

Он остановился у моего дома.

Музыка кончилась.

Тишина.

— Приехали, — сказал он.

Я открыла глаза.

Вот так.