Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли
Усевшись на одно из кожаных сидений, я взял обернутое в кожаную обложку меню. И в голове сами собой начали складываться первые строчки обзора: «Кожа тут, кожа там, бла-бла-бла…»
– Вы говорите по-английски? – прервал мои размышления бармен в кожаном фартуке. У него был сильный австралийский акцент. Я невольно улыбнулся. Есть в австралийцах какая-то гнусавость, от которой их речь звучит непринужденно.
Я кивнул.
– Хорошо, – с облегчением заметил он. – А то сегодня здесь слишком много французов. Что будете заказывать?
– А что пользуется спросом?
– Коктейль «Булевардье» – самое то.
– Названный в честь бара? Или наоборот? – поинтересовался я, чтобы получить побольше фактуры для статьи.
– Не знаю, – лучисто улыбнулся бармен, лишив меня вожделенной фактуры. – Но он вкусный.
– Тогда его.
Бармен начал смешивать бурбон, сладкий вермут, кампари и лед, тряся их в шейкере, а затем разливая сквозь большой ледяной куб. В конце он добавил скрученную спиралью апельсиновую цедру.
Я сфотографировал бокал, а потом сделал большой глоток. К счастью, бармен знал свое дело.
– Вы пришли из другого заведения? – спросил он.
– Из «У Дури», – признался я. Он присвистнул и оглядел меня с ног до головы. – Бывали там?
– Не с такой зарплатой, – произнес он, обводя рукой зал.
– Я просто попал на мероприятие, – проговорил я, не желая признаваться, что я ресторанный критик.
– Знаете, Карла Дури – моя любовь. Талантливая, деятельная, богатая и шикарная! Жаль, что она совсем спятила, – заключил он.
От его прямоты я не смог сдержать улыбку.
– Почему спятила? – поинтересовался я.
– Я знаю парня, который какое-то время смешивал напитки в «У Дури». Карла уволила его, потому что его шнурки не подходили по цвету к ботинкам.
– Она знатный перфекционист, – согласился я.
– Еще я слышал, что она, замаскировавшись, приходит под видом тайного посетителя в свой же ресторан и увольняет всех ко всем чертям, если блюдо было приготовлено неидеально.
Это я тоже слышал. Немудрено, что после таких проверок в ее команде головы слетали одна за одной.
Бармен занялся другими коктейлями, а я остался размышлять о Карле Дури.
Ее публичный образ никогда не вязался в моей голове со слухами, которые о ней ходили; было трудно понять, что здесь истина, а что – преувеличение. За столько лет всего несколько человек готовы были рассказать подробности о Карле, но в последний момент отказывались. Совпадение? Наверное, нет.
Было понятно, почему ее мемуары были столь заманчивой идеей. Общественность мало что знала о Карле. И я спрашивал себя, не станут ли ее мемуары лишь выхолощенной версией ее медийного образа?
* * *
Позже, добравшись-таки до дома, я никак не мог уснуть. Лежал и просматривал эпизоды кулинарных шоу с участием Карлы.
И чем больше я на нее смотрел, тем сильнее ждал выходных, чтобы получше ее узнать. Какой у нее дом? Какова та часть ее личности, что скрыта от прессы? Увидим ли мы ее во время собеседования, или она предоставит Максу проделать за нее всю грязную работу?
Я не мог понять, почему Карла решила написать свои мемуары именно сейчас. Годами издатели гонялись за ней в надежде опубликовать ее историю, зная, что она непременно станет бестселлером. Ее слава одного из лучших шефов Парижа и ее склонность заигрывать с папарацци и устраивать экстравагантные вечеринки были идеальными (позвольте так выразиться) ингредиентами для хитовой книги.
Но что издатели могли предложить ей на сей раз?
У Карлы было все, чего можно пожелать. Она владела одним из лучших ресторанов Парижа, а ее вилла в Антибе – фото которой было напечатано в разное время во всех существующих во Франции журналах о стиле – располагалась в самом дорогом районе Лазурного Берега. На ее террасе проходили афтерпати Каннского фестиваля, которые, по слухам, длились по нескольку дней, а в ее бассейне плескались топовые звезды; поговаривают, что даже и нагишом. А на ее теннисном корте играли непревзойденные игроки кубка Австралии.
Что ей еще нужно? Больше денег? Больше славы? Кроме нее, никто этого не знает.
Через несколько часов ее знаменитый кассуле[15] начал переплавляться в моем сознании в крем-брюле, и я наконец заснул.
Глава 9
Великий спор – Хлои
На следующий день по пути на работу я зашла к Дрю выпить крепкий флэт уайт и попытаться донести до него, насколько странным получился в итоге вчерашний вечер.
Дрю готовил кофе, кажется, для половины Парижа и слушал меня чуть менее внимательно, чем я надеялась; но с кем еще я могла поговорить? По крайней мере, Дрю работал в сфере услуг и разбирался в тонкостях работы Макса и Карлы.
– Ты уверена, что хочешь провести все выходные с этими типами? – спросил он.
Я прыснула, но он серьезно посмотрел на меня.
– Если я получу эту работу, значит, оно того стоило, так?
– А что подсказывает интуиция? – спросил он.
– Что я выпила вчера слишком много вина.
– Ха-ха, – холодно произнес он.
– Хотя и кажется, что это все слишком сложно для простого собеседования, но ведь Карла Дури – настоящая икона. Если я не поеду, то буду жалеть об этом до конца жизни, – драматично и почти серьезно изрекла я.
– Тогда надо ехать, – заметил он.
– Но я расстрою Хейзел.
– Скажи ей, что отравилась. Можешь сослаться на мою стряпню, так уж и быть, – великодушно разрешил он.
Дрю сделал себе кофе, попросил помощника подменить его, а сам сел рядом со мной. Кажется, он был заинтригован, и мне стало чуть легче. Мне нужно было во всем разобраться. И еще мне нужен был совет.
– Ты боишься, что Карла предпочтет француза? – спросил он.
– Я не знаю, чего она хочет, – призналась я. – Я даже не могу объяснить, зачем меня пригласили на собеседование. И у меня уж точно нет тех связей, которыми обладают остальные писатели в нашей группе.
– Связи – вопрос времени и правильных знакомств, – заметил Дрю. – Ты хороший писатель, и именно это нужно для мемуаров. Я правильно говорю?
– Правильно, но еще Карла сказала, что ей нужен писатель, который ее поймет, впишется в ее жизнь, чтобы потом в книге воспроизвести ее без искажений.
Ознакомительная версия. Доступно 11 из 56 стр.