Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли

Джульетта побледнела. Едва ли она привыкла к тому, что ее ставят на место.

– А почему для собеседования нужны целые выходные? – спросил Бальтазар.

Макс посмотрел на него так, будто тот – насекомое, которое собираются раздавить.

– Вы сами увидите. Но поверьте, скучно вам не будет, – заметил он. – Еще вопросы?

Остальные помотали головами и молча потупили взор.

Казалось, воцарившееся напряжение можно разрезать ножом. Может, этого Карла и добивалась, собрав нас вместе? Натравить нас друг на друга, заставив бороться за свой шанс.

Макс поспешно вышел из комнаты, и официанты убрали тарелки.

Словно пытаясь уравнять шансы, Бальтазар повернулся ко мне и спросил:

– Скажи, это твой дядя позаботился о том, чтобы ты попал на собеседование?

Я закатил глаза. Я привык к тому, что люди пытаются меня дискредитировать и приписывают мой успех семейным связям, но Бальтазар прекрасно знал, что такие слова все равно ранят.

– Твоя мамочка не забыла дать тебе с собой теплое одеялко? – огрызнулся я.

Бальтазар фыркнул и провел рукой по волосам, явно задетый моим комментарием. Мне всегда казалось, что он парится насчет своего возраста, слишком уж стараясь компенсировать работой свою молодость.

– Забыла, но я попрошу одеялко у твоей сестренки.

При упоминании Люси я покраснел, но взял себя в руки. Все знали, что мы с младшей сестрой живем в одной квартире. И все также знают, что, несмотря на разницу в возрасте, мы очень близки. Бальтазар мог бы придумать что-нибудь поумнее.

– Люси понятия не имеет, кто ты такой, – заметил я.

– Ah, bon?[10] – спросил он.

Сделав вид, что я выше этой дискуссии, я отвернулся, но уже знал, что, несмотря на всю мою показную браваду, мне придется приглядывать за Бальтазаром. В прошлом он уже играл не по правилам, и, хотя мне неприятно в этом признаваться, он меня переигрывал. При мысли о том, что мне придется терпеть его все выходные, я содрогнулся.

Я оглядел своих соперников – или даже, можно сказать, противников – и предположил, что у меня неплохие шансы на победу, что бы там ни планировалось.

У меня было больше знаний о кухне и мире французской кулинарии, чем у Джульетты и Бальтазара, и я был уверен, что пишу куда лучше, чем Белль. Тем более что она славилась скорее ТВ-шоу – хотя вдруг именно это и нужно Карле?

Кристофер мог не прийтись Карле по душе. Старый и надутый. Я надеялся, что она вскоре отправит его домой. Или он сам побоится состязаться с нами и уедет по собственному желанию. Было бы вполне в его духе.

Но больше всего меня беспокоила возможность сосредоточиться. Я писал о еде, и со временем грань между профессионализмом и удовольствием стерлась. За ужинами вино подавали быстрее, чем мы успевали его выпить, и было так трудно не скатиться в простое человеческое наслаждение вечером и хорошими блюдами.

К тому же Хлои… Темная лошадка. Она может меня отвлечь.

Я должен был с ней поговорить, спросить у нее, где именно мы до этого встречались.

Но только я открыл рот, мне тут же показалось, что я ее обидел.

Едва представив себе, как именно будет проходить двухдневное интервью с Карлой Дури, я заметила, что все молчат.

В надежде выведать хоть что-то я повернулась к Джульетте с вопросом, понравились ли ей гребешки.

– Исключительное блюдо, – выпалила она.

– Воистину, – подтвердила я, не зная, что еще сказать.

Наконец она наклонилась ко мне поближе.

«Ну вот», – подумала я, навострив уши, рассчитывая услышать инсайдерскую информацию.

– Скажи-ка мне, как ты получила место за этим столом? – спросила она, делая большой глоток вина.

– Ты о чем? – У меня свело живот.

– Ты ведешь блог, oui[11]?

– Да. И? – спросила я, отчаянно пытаясь не ощетиниться.

– Просто удивительно, наверное, – проговорила она. – Я пытаюсь понять, по какому принципу мы здесь собраны, понимаешь? Так что не принимай на свой счет, но я хорошо знаю здесь всех. Кроме тебя.

– Если честно, я и сама не знаю, почему меня пригласили, – рассмеялась я в надежде разрядить напряжение.

Конечно, я любила свой блог и безмерно гордилась тем, что пишу, но «Париж, съешь меня» был явно не Le Cercle и точно не Le Monde. У меня не было такого влияния, какое было у некоторых сидящих здесь журналистов; у меня даже не было денег, чтобы ужинать в большинстве мишленовских ресторанов. Я делала акцент на вкусе блюд, а не на громких именах, но, может быть, поэтому я и оказалась сейчас здесь? Или потому, что восхищалась членами семьи Дури. Что бы там ни было, я напоминала себе, что Карла считает меня достойной быть здесь. И едва сдерживалась, чтобы не напомнить об этом вслух.

Мне нравилось все, что касалось еды, и, хотя я не работала на влиятельные издания Парижа, я умела хорошо писать. Оставалось надеяться, что Карла тоже это оценила.

Своими сомнениями в моей компетентности Джульетта привлекла внимание Генри де ля Фонтейна (самая французская фамилия из всех возможных). Он с интересом посмотрел на меня, и я напряглась еще больше. Наверняка он тоже спрашивал себя, заслужила ли я такое приглашение. Генри был широко известен в кругу ресторанных критиков своей надменностью и привлекательностью – еще какой, если честно. Он работал ресторанным критиком в Le Cercle около года, заменив на этой должности своего дядю, но уже снискал славу как один из самых известных и устрашающих критиков Парижа. Плохой отзыв в Le Cercle мог заставить клиентов отменить бронь или вовсе поднять вопрос о закрытии заведения.

– Ты же не из Парижа? – спросил он. Странный вопрос, учитывая, что мы встречались не впервые.

– Я из Австралии, – покраснев, напомнила я, пристыженная тем, что он меня не узнал. – Мы уже встречались… Во время ланча в баре «Бизу». Нас представил мой друг Дрю.

На секунду в его лице промелькнуло узнавание, отчего мне стало чуть легче, но все же чувство, что меня напрочь забыли, было довольно унизительным.

В отличие от Генри я прекрасно запомнила тот вечер. Мне было здорово, я купалась в бесплатных коктейлях и в гордости, что меня пригласили. До тех пор, пока Дрю нас не представил.

– Хлои – автор блога «Париж, съешь меня», – с гордостью заявил он.

– А! – кивнув, откликнулся Генри.

– Слышал о нем? – восторженно спросила я, радуясь, что кто-то с его положением слышал о моем блоге.

Но в этот миг в кармане Генри зазвонил телефон, и, вместо того чтобы мне ответить, он