Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли

Я выпустился с хорошими оценками из самой престижной школы в Париже. Родители были на седьмом небе.

И тогда я решил закончить обучение в Мельбурне, в Австралии. Родители негодовали. Дядя тоже.

Я жил на другом конце света, пока не закончилась виза.

Мой отец-француз и мама-американка были потрясены. Они не могли взять в толк, зачем я уехал туда, где у них не было никаких связей. Маман могла пристроить меня в любой университет Нью-Йорка. А папа́ заявил, что смог бы подсобить мне с любой практикой в Париже. Я же настоял на том, что хочу посмотреть мир и узнать иную культуру. А на самом деле мне просто хотелось сбежать от своей жизни настолько далеко, насколько это возможно.

С моей стороны будет крайней неблагодарностью сказать, что мне было тяжело сопровождать своих родителей в их походах по ресторанам, но я был молод и хотел проводить время с людьми, ноги которых не было возле мишленовских заведений. Они ели фалафели в «Ля Маре», поглощали фо-бо у канала Сен-Мартен. А я хотел формировать свое мнение самостоятельно, чтобы мне не указывали, что именно я должен думать и чувствовать. Чтобы меня не заставляли быть благодарным за сотни евро, которые мои родители потратили на мое «гастрономическое образование». Сейчас-то я им признателен, ясное дело, – эти путешествия в мир эксклюзивной кухни заложили фундамент всей моей работы, – но попробуйте сказать восемнадцатилетнему парню, что ему предстоит отсидеть четырехчасовую дегустацию, пока его друзья лакают пиво по акции в баре с демократичными ценами.

К счастью, с годами ситуация изменилась. И, возможно, сегодня вечером изменится вновь.

Когда я посмотрел на Белль, она улыбнулась мне самой обаятельной своей улыбкой. Американка с восточного побережья, она пряталась за псевдонимом La Belle Vie[4] – YouTube-каналом о французской еде, моде и культуре. Ее видео были такими популярными, что она стала любимой гостьей зарубежных медиа. Мы пару раз попадали на одни и те же ужины, и с ней было весело.

Также за столом сидел Кристофер, старожил парижской гастрономической сцены, который начинал как автор «Путешествия класса люкс» несколько десятков лет назад, когда сотрудникам еще выдавали деньги на представительские расходы и британские зануды ухитрялись потратить их до последней копейки. Он, как обычно, был в рубашке из мягкой джинсы и твидовом блейзере. К счастью, он сидел на другом конце стола, иначе я точно напился бы под его занудный гундеж.

Тут же был еще один американец – Чад? Чед? Чак? – которого я едва узнал. И, конечно, сидящая возле меня Хлои… Mon dieu, она что-то с чем-то. Глаза как черные озера в свете круглой луны. Хотел бы я в них окунуться. Голым.

«Сосредоточься, Генри», – одернул я себя.

* * *

Как только Хлои заняла последний свободный стул, в комнату вошел мужчина в элегантном костюме.

– Je m’appelle Max. Меня зовут Макс, – выпалил он в торопливой, высокопарной манере, словно у него были дела и поважнее, чем общение с нами. – Я работаю на мадам Дури.

Я уже встречал Макса и был в курсе, что он вечно занят. Хотел бы я знать, было ли что-то между ним и Карлой, что объяснило бы его манеру распугивать журналистов своим острым языком, но это было явно не моего ума дело.

Дядя Мишель говорил, что Карла любит, когда ее сотрудники напряжены и целеустремленны. Она не терпела идиотов и ратовала за субординацию – и это означало, что она, будучи главным боссом, требовала к себе полного уважения.

– Наверное, вы не догадываетесь, зачем мы пригласили вас сегодня вечером, – быстро продолжил Макс, переходя прямо к делу. – «У Дури» – самый любимый гурманами парижский ресторан. С 1970 года он удостаивался высших наград, и его обожают за классическую французскую кухню, где используют лучшие ингредиенты со всей заботой и вниманием к деталям. Блюда «У Дури» – сочетание блестящей работы поваров и калейдоскопа непревзойденных ингредиентов.

Казалось, будто он по памяти цитирует страницу «О нас» с сайта заведения.

Макс продолжил:

– Сегодня вечером вас ждут: первое блюдо – карпаччо из морских гребешков с корсиканским клементином – гибридом мандарина и апельсина. Основное блюдо – фирменное каре ягненка с садовой морковью от Карлы. А на десерт – a terte fine aux paises[5] с великолепной клубникой.

Меню звучало потрясающе.

Чед – или как его там – поднял палец вверх.

– Значит, мы собрались лишь для того, чтобы отужинать? – спросил он с сильным нью-йоркским акцентом.

Очевидно, Чед был не из тех, кто любит долгие вступления.

– Что подводит меня к главному, – продолжил Макс, даже не посмотрев в сторону перебившего его американца.

Напряжение в комнате стало почти осязаемым.

– Мадам Дури хотела бы пообщаться с каждым из сидящих за этим столом по поводу своего нового писательского проекта, – махнув рукой, закончил Макс.

«Parfait!»[6] – подумал я. Это был как раз тот поворот, на который я и рассчитывал.

Кажется, я попала в другую вселенную.

Сначала – приглашение в «У Дури», теперь – шанс работать с Карлой над ее проектом. Я сделала глубокий вдох.

Немного помолчав и дав нам время осознать услышанное, темноволосый, чертовски высокий и такой же чертовски привлекательный Макс, который держал в руках папку для бумаг и ручку, продолжил:

– Alors[7], вам предстоит принять решение, одно из многих за предстоящие дни. На заметку: мы не хотим вынуждать вас проходить собеседование на эту должность. Вы должны остаться по собственной воле.

Прозвучало зловеще.

Я посмотрела через стол на Кристофера – одного из тех, кого смогла вспомнить, – и увидела его реакцию на эту новость. Он остался решительно спокоен. Помимо одного родного языка на двоих, кажется, между нами больше не было ничего общего. На вид ему было далеко за сорок, и казалось, что он окончил Кембридж. Его родители, должно быть, доктора наук, и он наверняка жил в огромном доме с пони в загонах и всем таким прочим. Он много лет работал в «Путешествиях класса люкс» и писал от силы одну статью в несколько месяцев, при этом не забывая сообщить всем, какая он в журнале важная шишка.

Макс продолжил:

– Alors, позвольте мне сначала описать, как Карла видит процесс собеседования. Сегодняшний вечер – простая формальность, нечто вроде знакомства. Вас еще не опрашивали, но вы встретитесь с Карлой позже, и она подробнее расскажет вам о своих ожиданиях и о своем проекте.

Я с трудом подавила восторженный возглас. Неужели я увижу Карлу?