Бесприданница. Искра Князя - Марина Эльденберт

— Только мне и стоит, — возразила я и напомнила: — Именно я пригласила Данстона во дворец. Значит, на мне лежит ответственность за то, что здесь произошло. Позволь мне спросить у него, почему он пошел на это.

На лице Риарана заиграли желваки, я видела, как он борется с тем, как привык поступать, как правильно в его системе жизненных координат, и с тем новым чувством, которое крепко связало нас последней ночью. Очевидно, победило чувство, потому что он резко выдохнул:

— Спрашивай. И освободите спальню, моей матери нужен свежий воздух.

Я поймала взгляд Данстона, в котором упрямства было больше, чем тщеславия в самой княгине.

— Риаран, это немыслимо, — проворчала за моей спиной Валенсия. — Его нужно казнить на месте.

Я не стала обращаться на нее внимание. Пусть ждет своей очереди!

— Почему ты пытался убить ее светлость, Тень? — спросила я без попытки упрекнуть. Мне просто нужно было знать. Возможно, обвини я его во всех грехах, Данстон бы не заговорил, но я не давила и не спешила ставить клеймо предателя. — Зачем?

Почти все стражники покинули комнату, остались лишь двое, которые удерживали Тень, и туар Оромонд.

— Она убила мою мать, — прорычал он. — Предала ее. У меня есть доказательство. Во внутреннем кармане.

Оромонд попытался шагнуть к Данстону, но его опередил Риаран. Князь подошел к Тени и вытащил из кармана старый потрепанный конверт. Бумага, которую он извлек, выглядела не лучше, и разве что не разваливалась на части в его пальцах. Тем не менее Риаран пробежался глазами по написанному и вскинул брови.

— Моя мать была фрейлиной княгини. Служила ей верой и правдой, пока ее светлость не предала ее, сдав моему отцу и императору Вейсмейстрии как шпионку. Наверное, вы можете узнать почерк своей матери, ваша светлость, и подтвердить, что это не подделка.

Риаран передал письмо мне, и тут было чему удивиться. Валенсия действительно сдала мать Данстона с потрохами. В сухом остатке, уже вторая фрейлина княгини (или, скорее, первая хронологически) отправляется в мир иной не по собственной воле.

— Я получил это письмо от отца, который хотел, чтобы я ненавидел мать. Но он добился лишь того, что я возненавидел совершенно другую женщину.

— Ты поэтому пытался убить мою мать? — прорычал Риаран. — Хотел отомстить?

— Я не сделала ничего дурного, — раздался голос Валенсии, которая села на кровати. — Лишь рассказала правду. Его мать была ужасным человеком.

В глазах Данстона вспыхнуло пламя, но он быстро взял себя в руки и посмотрел на меня.

— Я не собирался ее убивать.

— Не собирался?! — возмутилась Валенсия. — Я до сих пор чувствую его лапы на своем горле!

— Но убил бы, если бы я опоздала, — с сожалением кивнула я. Как бы мне ни хотелось оправдать Тень, он пришел в спальню к княгине не чаи гонять.

— В подземную тюрьму его, — приказал князь.

Данстона увели, он больше на меня не смотрел, но у меня все равно этот пазл не сходился.

— Почему никто не защитил ее светлость? — поинтересовалась я у Оромонда. — Почему перед дверью не было стражников?

Тот замялся, покосившись на Валенсию, но ответил:

— Ее светлость всех нас отослала чтобы помогать во время землетрясения.

Хм.

Ладно, эту историю я решила оставить на потом, потому что она могла ждать, а вот Эстель ждать не могла.

— Эстель умирает, — сообщила я Риарану, — и, несмотря на нападение, мне придется задать пару вопросов твоей матери прямо сейчас. Потому что, возможно, только она сможет ее спасти.

— Эстель умерла, — сказал Риаран, и мое сердце упало.

— Что… как…

— Я почувствовал это. Когда остановил землетрясение.

— Нет, — сказала я. — Нет. Не может быть…

Или может?

У меня было не так много времени. А потом Данстон напал на Валенсию, потом мы ждали Риарана, потом разбирались… но если верить Риарану, она умерла еще до того, как он пришел. Впервые за долгое время я ощутила такое отчаяние, как будто меня накрыло волной, и сквозь эту волну не проходили ни солнечный свет, ни свежий воздух, ничего вообще… кроме скорби.

До этого я испытывала такое лишь однажды: когда умер отец. Когда мне позвонили и сказали, что…

Я вдруг реально ощутила, что задыхаюсь, и у меня потемнело перед глазами. Князь в два шага оказался рядом со мной, поддерживая за талию.

— Аня. Аня, с тобой все хорошо?

— Со мной тоже все хорошо, спасибо, что спросил, — язвительно отозвалась Валенсия.

Я посмотрела на нее:

— У вашего мужа были внебрачные дети?

Это уже не имело никакого значения, но не спросить я не могла.

Вместо ответа княгиня открыла рот. Потом его закрыла. Потом снова открыла:

— Риаран! Я все понимаю, но что твоя Искра себе позволяет?

— Почему ты спрашиваешь, Аня? — Князь заглянул мне в глаза.

— Потому что Ротген сказал, что искра может принадлежать твоему брату. Твоему родственнику.

— Какая чушь! — воскликнула княгиня. — Наш целитель подселял Эстель искру Риарана, когда она не прижилась с первого раза.

Я посмотрела на нее в упор:

— Почему же чушь? Внебрачные сыновья — не редкость для мужчин при власти. Если, разумеется, вы сами не припрятали одного где-нибудь.

У Валенсии округлились глаза, а Риаран нахмурился еще сильнее:

— Это перебор, Аня, — произнес он. — Пойдем. Ты перенервничала, на тебя слишком много всего свалилось. Я хочу, чтобы ты успокоилась, и потом мы все это обсудим вместе.

— Что именно? Кому выгодно было убрать Эстель, чтобы скрыть нелицеприятную тайну? — зло произнесла я.

Риаран был тут ни при чем. Но я злилась.

Я очень злилась в первую очередь на себя за то, что не успела. За то, что не смогла спасти подругу. Нет, странствующий монах, явившийся ко мне как дух, ошибся во мне. Я не справилась ни на Земле, ни здесь.

Не дожидаясь ответа, я направилась к дверям, стараясь не думать о том, что я только что наговорила гадостей матери Риарана в его присутствии. Произошло то, чего я пыталась избежать: я не хотела вступать с Валенсией в открытую конфронтацию из-за мужчины, который стал мне безумно дорог, но именно это сейчас и произошло.

Я потеряла подругу.

Я была в