Бесприданница. Искра Князя - Марина Эльденберт

Уже возле ее покоев я снова превратилась в человека, а шагнув за дверь, увидела Эстель: белую как мел, хрупкую, лежащую на постели, с капельками пота на лице. Над ней склонился тот самый рыжеволосый целитель, который залечивал повреждения Антонии в мой самый первый день в этом мире.

Ротген.

Я собиралась с ним поговорить, но не при таких обстоятельствах. Перевела взгляд на Эстель и почувствовала горечь на языке. Потому что что мне стоило вчера дойти до целителя, заниматься расследованием, а не устраивать личную жизнь.

— Как она?

— Эстель умирает, Анна. — Целитель кивнул на чашку на подносе. — Ей подлили настойку кровавой лары, это сильнейший яд нашего мира, способный сразить даже дракона. Я дал ей рвотное зелье, но токсин успел впитаться в кровь и распространится по всему телу, поэтому оно не помогло полностью вывести лару из организма. Она только обессилела еще больше. Сейчас я погрузил ее в сон, чтобы как-то уменьшить боль.

Ротген сжал губы и развернул магическую карту здоровья Эстель. Меня затопило жгучее чувство вины, потому что даже без знаний целителей я поняла, что все очень плохо. Яд словно разъедал сосуды изнутри, это было что-то вроде облучения сильнейшим токсином. Эстель сгорала, а я не могла ей помочь.

— Мы можем что-то сделать? Хоть что-нибудь? — Мой голос дрогнул, но я готова была хоть кричать и требовать от целителя все возможное и невозможное, чтобы вернуть эту девочку, которая знала этот мир исключительно по книгам. Которая мечтала о свободе. Которая стала мне подругой.

Которую я не защитила.

— Только дракон мог бы попытаться спасти свою Искру, — сказал Ротген. — Выжечь из нее яд.

— Риаран…

— Не ее дракон, — остановил мой порыв целитель. — Чья бы искра ни находилась в Эстель, к сожалению, она принадлежит не нашему князю.

— Как понять, кому она принадлежит?

— Он сам должен почувствовать и прилететь к своей Искре.

— А если он не сможет?

Ротген перевел взгляд на Эстель, которую начала сотрясать мелкая дрожь.

— Тогда я буду бессилен. Если его светлость не найдет брата, помощи ждать неоткуда.

— Что вы сказали? — обалдело переспросила я.

— Я думал, вы в курсе, Анна. Вы с Эстель стали похожи словно близнецы, значит, в вас родственные искры. Значит, в ней искра брата его светлости.

— Но у Риарана сестра!

— Поэтому никто не может понять, что вообще происходит, — мрачно кивнул целитель.

Но Валенсия наверняка может!

Если где-то и существует неучтенный брат Риарана, то об этом должна знать их мать. По крайней мере, она точно помнит, сколько детей рожала.

— Сколько она продержится? — спросила я у Ротгена.

— Зависит от ее внутренней силы, — ответил он, глядя мне в глаза. — Но вряд ли больше часа, Анна.

— Я спасу тебя, милая, — пообещала я Эстель, а затем обернулась в дракона и понеслась допрашивать драконью мать.

Я была настолько зла, что собиралась вытрясти из нее все!

Риаран

Утро, начавшееся как самое прекрасное в его жизни, рушилось, как все вокруг во время землетрясения в тех местах, где нет власти земных драконов. К счастью, этот город строился так, чтобы устоять в те минуты, пока он не доберется к источнику возмущения земли, и именно поэтому не было жертв или серьезных разрушений. Люди и драконы высыпали на улицы, глядя как обернувшийся Риаран сначала парит над землей, а потом уходит под нее, раздвигая горячие от близости магмы пласты силой своей магии.

Зрение переключилось — и теперь он видел ничуть не хуже, чем на поверхности. Риаран шел к источнику колебаний: сначала надо было остановить извержение и землетрясение, и только затем искать причину. Хотя уже на подходах к вулкану, готовому вот-вот обрушить дым и пепел на город, он почувствовал, что ярость земли становится тише. И вместе с этим пришло странное чувство пустоты и холода, которого Риаран никогда раньше не испытывал.

Тем не менее, опустившись на пласт земли рядом с бурлящей, ищущей выход магмой, он положил ладони на раскаленный камень. Чешуя, бегущая по ним, не позволяла получить ожоги, способные мгновенно обуглить кожу до кости.

«Что произошло?» — мысленно спросил он, вбирая в себя вибрацию земли и всю мощь вулкана. Подобная сила способна была уничтожить и свести с ума любого, даже достаточно сильного дракона, но не дракона княжеского рода.

Он чувствовал, как кровь в жилах разогрелась, но именно драконья суть удерживала ее в пределах нормы, не позволяя свернуться белку. На контрасте с тем холодом, который Риаран ощущал, земля, все еще подрагивающая и даже тихо стонущая от какой-то невыносимой боли, ощущалась как первородное пламя.

Он чувствовал, что на поверхности уже все успокоилось, но здесь, в глубине недр, ее вибрация еще ревела как раненый дракон. Как умирающий дракон.

От этой ассоциации Риаран поморщился, и его дракон внутри обеспокоенно зарычал.

«Все хорошо, — произнес Риаран. — Все хорошо. Теперь уже все хорошо».

Вот только он и сам до конца в это не верил. Почему-то у него было такое чувство, как будто умерла его часть, и первым делом он подумал про Эстель.

Его вторая искра была мертва.

Сама мысль об этом вытряхнула его в состояние такой ярости, которую князь с трудом удержал внутри. Удержал, потому что учился этому с детства, а еще потому, что ему нужно было держать волнующуюся, бурлящую землю. Уговаривать ее, успокаивать, как обезумевшего от боли потери дракона.

Он знал, что не все земные говорят с той, что дает им силу, но он точно знал, что земля его слышит. Что каждая частица под его ладонями — это живой организм, это то самое существо, которое питает и бережет каждого живущего в этом мире. И оно никогда не причинит вреда, если только не испытывает сильнейшую, невероятную боль.

Так что же произошло?

«Покажи мне», — попросил Риаран землю, и она легонько дрогнула под его ладонями, отзываясь. Он не знал, сколько прошло времени с той минуты, когда он погрузился сюда, не представлял, сколько минут или часов миновало, пока он ее успокаивал. Здесь время становилось над ним не властно, поэтому сейчас он даже не пытался осознать, как давно он оставил Аню одну во дворце.

Аня… раньше он бы