Дикий - Нира Страусс

Чем ближе мы подходили к гудящей толпе, тем отчаяннее колотилось сердце. Морфы бродили повсюду: одни шли навстречу, другие, как и мы, только прибывали. Все они то и дело бросали на меня взгляды, и я не могла припомнить ни единого дня в жизни, когда вокруг меня находилось столько живых существ. Столько пульсирующей энергии. Несмолкаемый гул голосов, выкрики, раскатистый смех и даже чей-то далёкий смачный рык.

Джунипер тихо произнесла:

— Никогда не бывала в такой толпе, да?

Я лишь покачала головой.

Она не стала расспрашивать дальше или сыпать дежурным сочувствием, лишь бросила:

— Здесь у тебя будет шанс попробовать. — Заметив, как я непонимающе нахмурилась, она добавила: — Проверить, каково это — быть среди людей. Привыкнуть, если захочешь.

Я была совершенно не готова заглядывать в столь далёкое будущее, когда в настоящем всё стояло вверх дном, поэтому просто сменила тему:

— Что слышно от Фабиана?

Она показала рацию, торчавшую из кармана штанов:

— Всё путём. Не переживай, наш Золотой мальчик словно рождён для подобных вылазок. К тому моменту, когда они очухаются и сообразят, что произошло, он уже будет за много миль оттуда. — Она улыбнулась мне: — Он успеет аккурат к началу обрядов.

Я очень на это надеялась. И Реми, и Майка оставались в доме, держа руку на пульсе на случай малейшей накладки, но оба выглядели на редкость невозмутимыми. Фабиану требовалось всего лишь покрутиться вокруг «Хана», чтобы взвыли датчики сигнализации и мой отец со своими цепными псами поверили, будто Чёрный Клык проводит разведку. Это был самый естественный ход перед «настоящей» облавой. К тому же это гарантировало, что, когда мы заявимся туда сами, нас уже будет поджидать группа захвата.

Я прекрасно знала: там окажутся не только рядовые охотники. Иван ни за что не упустит такое зрелище, да и отец лично настоит на том, чтобы его собственный секретарь скрутил меня и доставил прямо к нему.

Я силой выкинула образ Ивана и его татуировку из головы. Мне не хотелось думать о нём прямо сейчас. Понервничать я ещё успею, когда придёт время.

Первым шифтером, преградившим нам путь с явным намерением завязать разговор, оказалась Саммер.

Саммер в двойном экземпляре.

— С праздником равноденствия! — Та, что была с распущенными волосами, робко улыбнулась мне.

Рядом с ней девушка с заплетёнными косами звонко хихикнула:

— Я вспоминаю о том, что мы близняшки, только когда мы знакомимся с новенькими и на нас пялятся вот с таким лицом.

Я ошарашенно переводила взгляд с одной сестры на другую, пока не начала замечать едва уловимые различия. Не говоря уже об их энергии, вибрировавшей совершенно по-разному. Саммер была прирождённым доминантом: от неё исходили мощные, напористые импульсы, бившие по коже, словно жгучая пыльца. Её сестру-близнеца окружало мягкое, сияющее марево, которое не выплёскивалось наружу, а будто аккумулировало силу и бережно концентрировало её внутри.

Доминант и опекун, делившие одну утробу. Даже не зная почти ничего о беременности шифтеров, я понимала: передо мной редчайшее исключение.

— Невероятно, — прошептала я.

Близняшка улыбнулась ещё шире:

— Правда здорово? Я Нун, и я собираюсь… — в долю секунды она бросилась ко мне, обдав волной восхитительного аромата бергамота, — обнять тебя. Спасибо, что спасла мою сестру.

Я неловко похлопала её по спине:

— Не стоит… пустое.

— Ты шутишь?! — взвизгнула девчонка мне прямо на ухо, а затем отстранилась: — Погоди, вот познакомишься с нашими родителями! Они приготовили для тебя фонарик.

— О…

С Джунипер в роли телохранительницы близняшки утащили меня в самую гущу праздника. Запевалой была Нун — весёлая, неутомимая, твёрдо намеренная посвятить меня во все тонкости торжества и перезнакомить с каждым, кто подвернётся на пути. Саммер лишь изредка подавала голос, но…

Я успела узнать её через то неотвязное видение. Я чувствовала её силу, её отчаянную жажду жить, свирепость, переплетённую с ужасом, и бешеную прыть в ногах, пока она бежала и бежала, стремясь вернуться к своей стае и семье. Эта притихшая, замкнувшаяся в себе девушка мало походила на ту, что была на смотровой площадке.

Она изменилась.

Я перезнакомилась с большей частью детёнышей Чёрного Клыка (если не со всеми поголовно). Они сновали вокруг меня как в человеческом облике, так и в пушистых шкурках. И Джунипер оказалась права: они действительно кусались. Судя по всему, впиться зубами в одолженные мне ботинки и потереться усами о щиколотки было их способом сказать: «Привет, добро пожаловать!». И хотя парочка малышей нечаянно оцарапала мне кожу клыками, прогнать их у меня рука не поднялась. Я лишь с улыбкой сносила эти уколы.

Атриум и главная площадь щеголяли прекраснейшими красками осени. Вокруг стояли фигурки, низкие столики и колонны из обсидиана; на ветру колыхались скатерти и ленты цвета мха и нефрита; над головами натягивались кожаные сети, в которые искусно вплели сухие листья, каштаны, маки и гирлянды. Знак Чёрного Клыка красовался повсюду: вырезанный на дверях зданий, выложенный в причудливой мозаике из камня и дерева под ногами, вытатуированный на обнажённой коже многих сородичей, оттиснутый на глиняной посуде на столах с угощениями.

Сбоку, зажатая между тренировочным центром и главным залом, высилась своего рода сцена. Провода и динамики змеились вокруг деревянных пней под сенью пихты, увешанной фонариками, похожими на тыковки и виноградные гроздья.

— Позже я буду играть, — объявила Нун. — И клянусь духами: ни один привередливый кот больше не посмеет вякнуть, будто я травмирую его барабанные перепонки.

В её голосе угроза мешалась с обещанием.

Высокий черноволосый парень протянул мне глиняную кружку с горячим медовым взваром. Это была уже шестая за вечер, но, узнав его, я не отказалась:

— Привет, Джонни, — поздоровалась я. — Как ты?

Я знала, что он всего на год старше близняшек, но из-за мощного телосложения парень выглядел намного взрослее. Инайя объясняла мне, что в нём заложены черты альфы, а для таких раннее и бурное развитие — обычное дело.

Он бросил на меня смущённый взгляд, в котором наконец проглянули его настоящие шестнадцать лет:

— С праздником равноденствия, Фэй. Мне всё не выпадало случая поблагодарить тебя. И извиниться. В ту ночь я был сам не свой и, кажется, толкнул тебя…

— О нет, прошу. Не стоит.

Он нахмурился, словно не понимая:

— Ты спасла нам жизнь. Ещё как стоит.

Я прикусила