Дикий - Нира Страусс

Локлан пытался настоять на том, чтобы встреча проходила на его территории, но, поскольку ценными сведениями владели именно мы, мне удалось заставить их снова приехать сюда.

Впрочем, я счёл совершенно излишним позволять им снова осквернять мой дом своим тяжелым запахом сырой древесины и запекшейся крови. Нам пришлось отдраивать с мылом каждый сантиметр, к которому прикасались медведи, чтобы избавиться от этой сенсорной пытки. И всё благодаря их кожной железе — органу, имевшемуся исключительно у медведей и помогавшему им непрерывно метить территорию. Они не могли перестать выделять этот секрет — это происходило у них совершенно бессознательно, но для нас, кошачьих, привыкших считать себя куда более чистоплотными и утончёнными, это было удушающе тяжело.

Вот почему они никогда не смогли бы подобраться к кому-то неслышно. Их разило за целые километры.

К моему удивлению, Джунипер поддержала стражницу медведей:

— Да, давайте сразу перейдём к той части, где мы не меряемся клыками, а просто трезво оцениваем обстановку, договорились?

Обе женщины умоляюще посмотрели на нас, требуя прекратить вести себя как идиоты, и, полагаю, мы оба ощутили лёгкий укол стыда. Я обменялся с медведем коротким взглядом, прежде чем кивнуть. Локлан тяжело опустился на стул напротив меня, отчего металлические ножки жалобно прогнулись:

— Я лишь говорю, что рассчитывал на большее количество данных от самой дочери Коваленко.

— Фэй использовали точно так же, как и любого другого пленника, попадавшего в ту лабораторию, — вступился я за неё. — Она не вступала с ним в сговор и большего не знает.

— Это и так очевидно.

С ним было невероятно трудно иметь дело, хотя я признавал, что и сам не уступал ни на йоту. Я понимал, что его помощь может оказаться бесценной. Мы оставили наших бет за дверями переговорной в знак доброй воли. Майка от этого был далеко не в восторге, но я лично приказал ему присматривать за Фэй и Морган.

— До сих пор не укладывается в голове, что именно ты связал жизнь с человеческой женщиной, — заметил я. — Разве не ты однажды заявил по национальному телевидению, что скорее наложишь себе в штаны и сожрёшь это дерьмо, чем станешь налаживать связи с людьми?

Джунипер испепелила меня своими карими глазами, а я лишь криво усмехнулся в ответ. А что такого? Этот вопрос не давал покоя всем нам с той самой ночи.

— Я не ставлю под сомнение волю духов, — сухо отрезал Локлан. — И Морган не совсем человек.

— Ты это к тому, что от неё за версту разит медведем?

Я получил крепкий пинок под столом и едва сдержал гримасу боли. Локлан же, вместо того чтобы броситься в драку, лишь вальяжно откинулся на спинку стула. Эти несчастные ножки протянут максимум ещё минут десять.

— Если хочешь, можем обсудить то, как звёзды, судя по всему, спят и видят, чтобы свести побольше альф с враждебным видом.

Я сцепил пальцы на животе:

— Нет, я предпочёл бы услышать, почему вы решили скрывать существование металюдей.

— Ты поступил бы точно так же, — заявил он, и я не стал с ним спорить. Скорее всего, так оно и было. — Моя пара оказалась тем, о чём этот мир не имел ни малейшего понятия, и мы быстро поняли: тем, кто похож на неё, редко выпадает лёгкая жизнь. Непонимание и страх толкали их прятаться или подавлять свою сущность. Знакомо звучит, а? — Его тёмные глаза блеснули. — В отличие от нас, они не готовы к тому, чтобы открыться миру. За ними не стоят стаи, способные встать на их защиту, и уж точно никто не станет писать законы ради их безопасности. В лучшем случае их по-прежнему будут считать людьми, и сами же люди заявят на них свои права, желая препарировать и понять, почему они такие. В точности как произошло с твоей девочкой, не так ли?

Я до белизны сжал пальцы при мысли о Фэй и каждом её шраме.

— Коваленко понимал, что с его дочерью творится неладное, и проводил над ней опыты. Как ты и сказал, он наверняка не единственный такой. Твоя пара говорила о тысячах случаев по всему миру, и это лишь те, кого вы сумели отследить. Какой реальный процент человечества рождается с этими дарами? Коваленко не может быть единственным, кто вычислил метачеловека — пусть даже не понимая до конца его природы — и решил покопаться в его мозгах.

Невысказанный вопрос повис в воздухе переговорной:

«Сколько времени осталось до того, как общество обо всём узнает?»

Локлан поджал губы под густой тёмной бородой:

— Пока всё зависит от нас, мы продолжим помогать им из тени. Это главное желание Морган — найти всех, кого только удастся, и дать им понять, что они не одни. — Он качнул головой в сторону левой стены. Хотя убежище строилось со звукоизоляцией, внутри самого здания звуки всё же просачивались. Я сомневался, что тугие медвежьи уши способны хоть что-то разобрать, но мой слух отчётливо улавливал приглушённые голоса Фэй и Морган. Пару раз до меня донёсся звонкий, беззаботный смех Фэй, и именно он помогал мне смирно сидеть на месте. — У моей пары золотое сердце. Она плакала, когда только представила, через что пришлось пройти этой девчонке.

Я понимал Морган. Мне самому изо дня в день приходилось сдерживать зверя, чтобы не пойти и не перерезать глотки Коваленко, Демидову и каждому ублюдку, превратившему жизнь Фэй в сущий ад.

— Мы можем рассчитывать на то, что Чёрный Клык сохранит тайну существования металюдей? — спросил Локлан.

Помедлив мгновение, я утвердительно кивнул:

— Они заслуживают покоя и права выйти к миру лишь тогда, когда сами будут к этому готовы. Фэй спасла наших подростков, вся стая перед ней в неоплатном долгу. Её тайна — а значит, и тайна остальных металюдей — останется нерушимой.

Гайя негромко откашлялась:

— Мы делаем это не только ради себя и тех шифтеров, что пропали без вести, — произнесла она. Для неё это было весомым заявлением: Холт, медведь, чьё тело со сломанной шеей нашли пару лет назад, приходился ей старшим братом. — В этих дерьмовых обстоятельствах мы оказались по одну сторону баррикад. А наши старейшины не устают повторять: это судьба, иначе и быть не могло, раз уж вторая половина нашего альфы оказалась метачеловеком.

— Сходящиеся тропы, — тихо пробормотала себе под нос Джунипер.

Она процитировала древнюю поговорку шифтеров: «Сходящиеся тропы, узнающие друг друга судьбы». Да уж, старейшины и все, кто истово верил в духов, без сомнения, видели глубокий