Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич
Девушка хмурилась, боясь строить предположения и быть более настойчивой. Неловкое молчание, которое уже готово было сделать первые шаги к более доверительным отношениям с Ренатой, прервал тихий стук в дверь.
— Ваша светлость милорд Доминго просит о личной беседе с вами, что мне ему ответить?
— Спасибо Тереса, я приму милорда через сорок минут у себя в каюте.
Поднявшись с кресла, поняла, что судно уже движется по-другому, мы явно выходили в открытое море. Взяв девочку за руку, повела её в гардеробную. Прихватила с собой саквояж с её одеждой.
— Не бойся неловкости, что ты окажешься свидетельницей нашего разговора, он, скорее всего, будет вестись на испанском языке. Этот мужчина не должен тебя видеть. Извини.
— Я всё понимаю, ваша светлость, только знаете… Мне многое вам нужно рассказать.
Присев на корточки и оказавшись с ней на одном уровне, я обняла и прижала её к себе.
— Спасибо, что ты такая откровенная. Но расскажешь нам всё в замке, хорошо?
— Нам?
— Да. Мне и моей сестре княжне Элене.
— У вас есть сестра?
— Не сейчас, хорошо? Да, сестра есть, и она в тебя сразу влюбиться, в самом хорошем смысле этого слова. Я даже боюсь, что мы тебя можем чересчур избаловать. Просто дождись нужного времени.
Девочка хмурилась и как-то неуверенно смотрела на меня в сумерках гардеробной.
— Я хочу предупредить ваша светлость, мне кажется, я понимаю испанскую речь.
— Как такое возможно? Что значит, кажется? Понимаешь или нет?
— Не знаю, — шептала мадемуазель и её глазки становились ещё больше. Хотя куда ещё больше?
— Вот сейчас и узнаем, я пойду наведу порядок в комнате, а ты приготовься и слушай, а потом мне расскажешь, о чём был разговор, хорошо?
— Я с вами.
Наспех заправив кровать, которая была по сути широкой полкой, вставленной в удобную нишу из дерева, сложив всё лишнее в большие встроенные шкафы, что находились по бокам от кровати, мы задёрнули красивый, плотной льняной ткани, полог.
Впритык хватило времени, чтобы привести себя в порядок. Смыла слёзы и дорожную пыль, поправила причёску и платье, аккуратно наложила слой нежной французской пудры.
Оглядела каюту. В принципе если не знать, что за пологом находится кровать, а за ширмой красивая кушетка, своего рода мини-диванчик, то перед взором стороннего человека предстаёт очень удобный, вместительный и строгий кабинет.
— Уберём немного официозность, хорошо.?
Развернув кресло для посетителей в сторону кушетки, убрав ширму и перегородив ею вход в ванную комнату и гардеробную, я расположилась на кушетке, поставив маленький чайный столик между мной и будущим собеседником.
— Всё прячьтесь мадемуазель, мне нужно сосредоточиться и подумать. Разговор будет непростым.
Приложив пальчики к виску, смотрела на убегающую Ренату.
«— итак, он всё же пожаловал, вот только с чем»?
«— просить руки леди Иннес, а если нет»?
«— о чём он успел поговорить с Филиппом, а если они заодно»?
Встав с кресла, я ходила из стороны в сторону, доводя этим Моник до безумного состояния под названием «и я хочу играть». В ход пошёл небольшой шлейф моего платья. Рычанье и короткая схватка с ненужным, по мнению собачки, объёмом ткани.
— Оставьте меня в покое, вы несносная и очень вредная сегодня! Сеньорита Тереса, заберите это создание на прогулку, она будто не в себе с этой новой причёской! Но как хороша, не правда ли?
Камеристка с восхищением смотрела на кукольную мордочку собачонки.
— О Моник, пойдёмте я покажу всем вашу новую сurieuse coiffure (забавную причёску). Как по-французски вы милы.
— Тереса, вы в качестве дуэньи будете присутствовать при разговоре. Присядете на отдалении возле окна.
* * *
Она говорила сама с собой, а затем ходила по кабинету, готовясь к разговору. Удивительная. Вся как натянутая струна. Звонкая и очень красивая. И Франсуаза, и вовсе нет. Такая юная и в то же время взрослая.
Необыкновенно родная и близкая.
Всё в ней на грани.
Истинная д' Фуркево.
В темноте гардеробной, среди чужих вещей и высоких кожаных сундуков не могла до конца поверить в произошедшее.
Хотелось… Чего же хотелось?
Прежде всего жить!
А может быть, прыгнуть с неимоверной небесной высоты в океан, уйти на самое дно его и раствориться на мельчайшие частички, очистившись от всех спортивных страстей и гонок двадцать первого столетия, а затем собраться вновь по молекулам, уже другой.
Той, что жила когда-то в этом мире, жизнью, полной любви и приключений.
Ничего не предвещало трагедии. По окончании учебного полугодия мы всей нашей спортивной школой по традиции собрались на горнолыжный курорт. Шпиндлерув Млин и его прославленные горнолыжные трассы заслуживали особого нашего внимания, так решили все. Добраться до этого местечка намного сложнее, чем выговорить его название если, честно. Для этого доступен лишь один путь, через ущелье в горном массиве Крконше.
Я не успела тогда ничего осмыслить, действовала на автомате, только помнила, как отстегнула лыжи, услышав нарастающий шум с горы, желая укрыться под навесом из скал. Нужно было закатиться в небольшую расщелину и молить бога, чтобы спасатели быстрее нашли тебя, и чтобы хватило кислорода до этого самого момента.
Мы все знали технику безопасности при спуске снежных лавин. И понимали, что хорошо, если повезёт. Яркая одежда и рюкзак с самым необходимым и выбор надёжного укрытия по возможности наиболее высокого по своему месту положению. Правильное дыхание и отсутствие паники.
Получив сильный толчок в спину от своей главной конкурентки по всем соревнованиям Эвки Навотной летела в ущелье навстречу смерти, в долю секунды поняв, что это конец.
Жёсткое приземление в темноте, и ожидание тонн снега на свою неразумную голову; тонны, которые готовы были сломать тебе все кости, расплющить, раздавить и мгновенно перекрыть возможность дышать.
«— всё произойдёт быстро, ситуация, несовместимая с жизнью, бедная мамочка, прощай. Прощайте все!!!».
Я не хотела умирать, хотела жить. Но по-другому. Это я ясно поняла в тот самый последний момент. Всё произошло так быстро, я не могла справиться с этим; мысли и чувства казались нереальными. Ожидание боли, удушья… страх. — Помогите!
— Дайте мне шанс! Кто-нибудь! Прошу!
Эта была последняя мысль, перед тем как темнота поглотила меня.