Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич
«— вот мы осторожно перешли к самому главному».
— Ваша светлость, ведь вы всё понимаете про нас с леди Иннес? Вам нельзя более себя и своё близкое окружение подвергать такому риску. В семье обязательно должен быть благородный мужчина, вы не знаете жизни, подчас она очень жестока.
— Затрудняюсь с ответом, дон Доминго. Очень затрудняюсь. Что я должна понимать про вас и леди Иннес? Вы видели сегодня мою несдержанность, там в торговых рядах. Мне было больно. И знаете, мне совсем не стыдно. Не стыдно за боль и за слёзы, ведь я любила Филиппа, считая его братом, думала, что, воспитываясь в монастыре, я в награду за усердие и послушание получила родственника и защитника в одном лице.
Мне грустно сегодня вспоминать о прошлом. В том числе и о том, что произошло у нас в имении в Испании. Что я должна понимать? Я разучилась верить благородным мужам, если честно. Для чего они существуют в мире? Кажется, для того чтобы только приносить боль окружающим.
Отвернувшись, я сглотнула ком у горла.
— Вы думали о том, что могло бы произойти, не успей я вовремя приехать в тот проклятый день?
Он будто поник, придавленный то ли моими словами, то ли воспоминаниями, то ли правдой, а возможно всем вместе. Его голос полный вины и сожаления звучал глухо:
— Я люблю виконтессу, ваша светлость. Она для меня вся моя жизнь и будущее. При встречах, мне кажется, ловлю её каждый вздох. Я не так красноречив, как хотелось бы, я бывший военный. И всё же. Я виновен перед ней, перед вами с княжной. Погубив бы её тогда, я и сам бы не жил. Поверьте, я не чудовище… Мой род благороден, и женщины всегда для мужчин моей семьи были священны.
— Я помню, что вы не хотели брака для себя, отчего же вы сейчас так настойчивы, только я не могу понять в чём. Ведь вы так и не решаетесь попросить её руки.
— Вы категоричны, ваша светлость, очень упрямы и прямолинейны. А получив от вас отказ я, наверное, на второй раз уже и не решусь. Возможно, княжна Волконская будет более рассудительна и терпима ко мне.
— Конечно! Она же не видела тогда всего, что происходило в вашем доме в тот день. Не видела вас таким каким видела я! Знаете, если бы я была так настроена против вас милорд, вы не ехали сейчас в наш дом гостем, и никогда не получили приглашение на это. Чтобы не расстраивать миледи Иннес, я просто выкупила бы всю библиотеку через подставных лиц, и забыла о вас милорд ещё намного, много лет.
Он поражённо смотрел мне в глаза.
— Но я не сделала этого, для меня её счастье и личная жизнь очень многое значит. Очень. Но как быть, если она всё вспомнит? И при этом будет в браке с вами? Что тогда?
Его рука, закрыв ему глаза, казалось, пальцами готова была содрать скальпель с головы. Он впивался в кожу ногтями, причиняя себе боль.
— Я думал над этим. Я буду умолять её о прощении. Я буду пожизненно у её ног. Но если воспоминания придут к леди, и она будет обвенчана с другим? Боюсь, что это будет трагедия, которую она не сможет принять, и жизнь с этими знаниями ей станет в большую тягость.
Мы смотрели друг на друга, не находя ответа, не зная, что делать.
— Милорд, я благодарна вам за сегодняшнее участие ко мне. Ваша поддержка в пассаже так вовремя помогла мне собрать с силами. Давайте не будем всё «складывать на одну полку». А наоборот разложим, как говорится, всё по нотам.
Вы едете к нам, и это главное. Вы не получили отказ. Это тоже важно. Мой вам совет, не торопите миледи виконтессу. Как только княжна Элена поймёт, что ваши чувства взаимны с леди, она даст своё согласие на этот брак. Будьте с нами в нашей семье, время окончательно, всё поставит на свои места.
— Вы никогда не пожалеете, что доверились мне, ваша светлость.
— Я просто хочу, чтобы вы знали, милорд мы не потерпим предательства и обмана. Ещё одного шанса у вас не будет никогда.
— Я осознал это, когда проснулся после вашего отъезда, госпожа графиня.
Его улыбка и взгляд, сказали мне о многом. Он смотрел на мой перстень на руке. Не тот, другой. И всё же взял в руки чашечку с остывшим чаем. Спокойно отпил замерев.
— Чай совсем уже остыл милорд, я распоряжусь, чтобы заварили свежий. В Англии говорят, что остывший он вреден для желудка, что нужно успевать пить этот благородный напиток горячим.
Делая глоточек из своей чашечки и намазывая тонкий кусочек выпечки джемом а, затем предлагая лакомство мужчине, я вдруг захотела, чтобы он, не опасаясь быть отравленным, принял из моих рук еду.
«— мы будто заключаем соглашение — о ненападении, своего рода пакт, пусть будет так».
* * *
Она заснула на полу в гардеробной, подстелив что-то из вещей, и прижав к себе Моник. Беседа затянулась, и я была не в силах её прервать. Недосказанность не входила в мои планы. Важно было каждое слово, сказанное мной и милордом Доминго в тот день. Перевела сонную девочку к себе на кровать, снимая с неё платье и укутывая её в отдельное одеяло. Понимала, что она ещё к тому же и голодна, но считая сон лучшим лекарством, задёрнула полог, отгородив спящую малышку от всего мира.
Сев за рабочий стол и, окунувшись в кипу бумаг, работала до самого ужина, подать который попросила в каюту.
— Мадемуазель, проснитесь, давайте вместе покушаем — шептала, подходя к пологу.
Открыв его, увидела, что девочка уже не спит, запуская пальчик в кудряшки Моник, делая ей своеобразный массаж, она о чём-то думала, а затем внимательно разглядывала меня.
— Мы скоро прибудем на место?
— Да, мадемуазель, думаю, что этой ночью.
— Где я буду жить?
— Как член нашей семьи и моя воспитанница, вы будете жить в замке. Нам сейчас необходимо поужинать, и снова заняться своим отдыхом. Вы готовы стать воспитанницей строгой графини?
— Я не хочу больше спать.
— Это вам так кажется, дорогая. Как только, судно встанет на рейд, нам нужно будет втайне покинуть его, нам помогут это сделать. Все остальные пассажиры сойдут с него утром.