Предначертанная тыквенному принцу - Ребекка Л. Гарсия

— И пускала слюни, — замечает он. — Не переживай. Это было мило.

— Мило?

Он пожимает плечами и ухмыляется. Я отвожу взгляд, пытаясь игнорировать жгучее смущение, разливающееся по всему телу.

Я крепко сжимаю поводья, пока Рубен идёт к коневоду, беря покупку второй на себя. Я почти ничего не знаю о том, как покупать лошадей. Хотя уверена, что и он тоже. Во дворце принцу никогда не приходилось самому что-либо покупать, но в лошадях он разбирается лучше меня.

Пока он торгуется, я провожу пальцами по шелковистой гриве лошади, а другой рукой кормлю её яблоком и улыбаюсь, когда она тихо ржёт. Я вижу, что Кляксе не нравится делить мою любовь с кем-то ещё, но ему придётся привыкнуть к тому, что он не единственный в нашей растущей компании.

Спустя, как мне кажется, целую вечность, когда небо темнеет до сумерек, а сквозь фиолетовые полосы проступают звёзды, Рубен наконец договаривается с мужчиной о цене за великолепного белого жеребца. Я забираю мешочек у Кляксы, которого ещё приходится уговаривать с ним расстаться, и отдаю коневоду бо̀льшую часть того, что у нас осталось.

Я глажу нашего нового коня и делаю перед ним реверанс, на что он склоняет голову и вздыхает.

— Ты ему нравишься, — говорит Рубен, похлопывая животное по боку и садясь верхом. Моё сердце пропускает удар, когда он устраивается в седле. Он выглядит так по-королевски, да ещё и на чёртовом белом коне. Словно сошёл прямо из мечтаний девятнадцатилетней меня.

— Готова, Шеф? — спрашивает он, когда я забираюсь на свою лошадь, и от этого прозвища покалывание доходит до самого живота. — Уверена, что сможешь ехать одна?

— А какой у нас выбор? — спрашиваю я и устраиваюсь в седле, тяжело сглатывая и берясь за поводья так, как показывал мне Рубен.

— Я буду прямо рядом с тобой, — обещает он, и я киваю. Моя лошадь хорошая. И терпеливая. По крайней мере, рядом с ним я чувствую себя спокойно.

— Мы справимся. Потихоньку, — шепчу я лошади на ухо и слегка сжимаю её бока ногами, пока она не начинает идти. Я направляю её так, чтобы она двигалась рядом с Рубеном, и мы выезжаем на грунтовую дорогу.

Ветер хлещет по моим волосам, когда мы переходим на рысь, а затем, когда я начинаю чувствовать себя достаточно уверенно, — на галоп. Мы едем до полуночи, потом останавливаемся в небольшой гостинице у дороги. Едва пробивает шесть утра, когда после быстрого завтрака мы снова отправляемся в путь.

К тому времени, как послеполуденное солнце растягивается вдоль горизонта, мы уже добираемся до Брэмблбрук-Холлоу, и мои бёдра просто убивают меня. Раздумываю, успеем ли мы заехать и повидаться с нашими друзьями в «Золотом очаге», но у нас есть время только до сегодняшней полуночи, чтобы осуществить наш план, а впереди ещё несколько часов пути верхом, прежде чем мы доберёмся до дворцового района Санхэйвена.

— О чём задумался? — спрашиваю Рубена, пока мы едем через Брэмблбрук к тропе, ведущей в более безопасную часть леса. За всю дорогу он почти не произнёс ни слова, что, как ни странно, совсем не неловко. Это уютное молчание.

— Просто думаю о том, что будет дальше.

— После того как мы победим Сормэна?

Он качает головой, переходя на лёгкую рысь, пока солнечные лучи пробиваются сквозь пушистые облака, а вокруг меня шелестит лёгкий ветерок.

— Я имею в виду Сормэна. Не могу избавиться от мысли, что он увидит наше приближение. Будет нас ждать, понимаешь? Он такой могущественный, Элль…

— Колдунья тоже, — перебиваю я, когда его грудь начинает тяжело вздыматься. — Она полагает, что мы сможем его обмануть, и я тоже. Он не будет этого ожидать, потому что считает нас не такими умными, как он, и это хорошо. Он уверен, что преимущество на его стороне и что любую угрозу заметит заранее, и именно это высокомерие его и погубит.

— Я тоже об этом думал. Тебе придётся его поцеловать, и не знаю, что я по этому поводу чувствую.

— Почему? — спрашиваю, хотя ответ очевиден. Сормэн смертельно опасен, и Рубен думает, что тот может причинить мне вред. Но эгоистичная часть меня хочет услышать совсем другой ответ.

— Мне просто это не нравится, но, похоже, у нас нет выбора, — вздыхает Рубен, поникнув плечами. — Я буду рядом с тобой. Клянусь, я не позволю ему причинить тебе вред, Элль. Я убью его, если он попытается.

Не могу сдержать медленную улыбку, появляющуюся на моём лице, но она тут же исчезает при мысли о том, как Рубен героически пытается меня спасти и в итоге погибает от руки Сормэна.

— До этого не дойдёт, — выпаливаю я, а затем понижаю голос, делая его мягче: — До сих пор ты был таким оптимистичным. Что изменилось?

— Я не хочу тебя потерять, — признаётся принц. — Просто… не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты обещала быть моей совестью, помнишь? Что я буду делать без моего Шефа, который будет меня направлять?

— Ты не единственный, — признаюсь я, прежде чем успеваю осознать, что говорю. — Я тоже не хочу тебя потерять.

— О. Правда? — его бровь изгибается, и я тут же жалею, что вообще что-то сказала.

— Ну, — возражаю я. — Я к тебе привыкла. Чему ты удивляешься?

— Иногда тебя трудно понять. Значит, вот она, та самая крупица привязанности, о которой ты говорила раньше, — протягивает он, бросая на меня косой взгляд, и у меня в горле образуется ком.

Это гораздо больше, чем крупица. На самом деле этого чувства так много, что оно буквально давит на меня. Но я не могу в этом признаться, только не сейчас, когда он так близок к тому, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь с людьми, которые куда больше подходят для королевского мира, чем я. Как только принц её вернёт, он обо мне забудет, и я не могу позволить себе думать иначе. Мне и без того будет достаточно больно, когда он неизбежно это сделает.

Клякса просыпается после своего короткого сна, вытягивает крошечные коготки, затем обхватывает лапами мешочек с монетами и смотрит вперёд.

Кстати о нём.

— Я не могу войти туда с Кляксой на плече. Он может слишком рьяно начать меня защищать и попытаться навредить Сормэну.

— Верно, — соглашается Рубен. — Придётся оставить его снаружи. В безопасном месте.

Зверёк жалобно скулит мне на ухо, словно понимает, о чём мы говорим, и мои брови сходятся на переносице.

— Я не могу оставить его на холоде! Нет.

— Тогда что? Я тоже не хочу его оставлять.

— Рэя могла бы за