Ночная смена - Кэсси Александер

— Да. Верно, — сказала я ровным голосом. Если бы я не зазналась и не освободила его запястье, если бы проигнорировала его… если бы он просто вёл себя нормально!

Джина нырнула под кровать и отстегнула пустой жилет Поузи:

— Ты чему-то научилась?

— Не убивать людей? — съязвила я — сарказм был моей лучшей защитой от слёз — и тут же пожалела об этом.

Она выпрямилась и нахмурилась:

— Сделает ли это тебя лучшей медсестрой?

— Очень надеюсь, — ответила я.

— Ну, тогда хорошо.

Она открыла ящики с личными вещами мистера Ноября:

— Это больница, новень…. — я вдохнула, чтобы возразить, как раз когда её взгляд упал на мой бейдж. — Эди. Иногда случаются несчастные случаи. Он был возбуждён и недостаточно седатирован. — Она вытащила огромный чёрный плащ. — Если бы доктор Тёрнас верил нам каждый раз, когда мы говорили ему, что пациенты вылезают из кроватей, или, не дай бог, он сам был бы здесь и видел это…

Я моргнула:

— То есть такое случается часто?

— Примерно раз в год, — пожала плечами она. — Никто не верит ночной смене.

Я не была уверена, должно ли это меня утешить, но разговор будет короче, если я притворюсь, что так.

— Отлично, наверное.

Только тогда я вспомнила о руке. Она болела там, где меня укусил мистер Ноябрь. Я украдкой посмотрела, пока Джина обыскивала карманы его пальто. Я даже не видела места, где он повредил кожу, если повредил вообще. Но плоский фиолетовый синяк разрастался, повторяя след от его зубов.

— Ну, это интересно, — сказала Джина.

Я подняла глаза, быстро пряча левую руку за спину. Джина держала две маленькие бутылочки с грубыми красными крестами из лака для ногтей на боках.

— Святая вода?

Джина брызнула в воздух и принюхалась:

— Неизвестного года выпуска, и кто знает, с чем её разбавили? — Она протянула их мне, и я взяла здоровой рукой. — Положи их в коробку для сжигания.

Стеклянные бутылочки звякнули в моей ладони. Это были переоборудованные флаконы от одеколона — моя мама продавала Avon, я узнала стиль.

— Зачем вампиру святая вода? — спросила я.

— Может, он был непопулярен? — пожала она плечами.

Я могла это понять. Я посмотрела на руку и подумала, что вижу, как синяк на больной руке начинает распространяться. Может, это просто в моей голове, но

— Эм, Джина? — перебила я её поиски в брюках.

— Да?

Я протянула повреждённую руку:

— Он меня укусил.

Джина прищурилась. Она провела большим пальцем в перчатке по моей голой коже, ощупывая характерный неровный край повреждённой кожи:

— Глупо.

— Знаю, — я смотрела, как она осматривает мою рану, и хотела, чтобы она сказала что-нибудь утешительное.

— Пока похоже на синяк. Следи за ним, — она отпустила мою руку. — У тебя на коже не было его крови, верно? Так что, скорее всего, заражения нет.

Скорее всего, всё в порядке? Этого достаточно? Особенно когда на кону стоит моё потенциальное превращение в вампира. Но я прикусила язык и кивнула, будто это хорошие новости, пока она выходила из палаты, оставляя меня одну с трупом.

* * *

Я закончила заполнять остальную часть карты и ждала прибытия коронера. Когда он приехал, это был мрачный мужчина в тёмном костюме. Единственным цветным элементом на нём была заколка для галстука — ярко-зелёный рождественский венок над американским флагом. Может, у него был такой на каждый сезон — возможно, я всего на несколько дней разминулась с индюком в честь Дня благодарения, размахивающим флагом.

Он нёс обычный пылесос под мышкой, а в руке — упаковку мешков для него.

Я последовала за ним в палату — на мне были только маска и перчатки — и собрала вещи мистера Ноября, чтобы отправить их вслед за пеплом в загробную жизнь. Туфли, рубашка, брюки, которые уронила Джина… А в кармане брюк — какой-то комок. Я запустила руку внутрь и нащупала серебряные карманные часы. На обратной стороне, вычурным почерком, была выгравирована золотая буква «А».

Медсёстры по природе своей — прирождённые клептоманы. Не хочется оказаться в палате без нужных материалов, поэтому каждый раз, проходя мимо тележки с медикаментами, ты незаметно кладёшь в карман ещё один физраствор для промывания. К концу смены ты можешь стать похожа на бурундука, если не будешь осторожна. Иногда трудно вспомнить, что жвачка на кассе в конце продуктового ряда — не лежит там специально для тебя.

Рядом со мной коронер включил пылесос. Звук заставил меня вздрогнуть, и у меня был лишь миг, чтобы решить, что делать с часами. Я могла объявить, что нашла их, — и что тогда? Довериться коронеру, что он их сдаст куда надо? Он, скорее всего, обменяет их на ещё одну заколку для галстука.

Смерть мистера Ноября была моей ошибкой, и обязанность выяснить, кому передать часы, лежала на мне. Глядя на уменьшающуюся горку пепла, оставшегося от мистера Ноября, я положила часы в карман своих медицинских брюк, рядом с флаконами одеколона.

Я дождалась, пока коронер закончит. Мистер Ноябрь был сметён в мешок. Возможно, он прожил сотни лет, пока не подхватил пневмонию и не встретился со мной. Было бы приятно думать, что всё пошло не так из‑за пневмонии, но я знала правду.

С тяжёлым сердцем я закончила заполнять карту, а затем положила все документы на выступ сестринского поста.

Мне не нужно было оставаться, чтобы передать смену дневным медсёстрам. Когда твой пациент умер, передавать отчёт не о чем.

³ Эпинефрин международное название адреналина, в т. ч. в ангоязычной медицине (США).

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Я никогда не выключаю мобильный. Даже когда сплю после ночной смены. Говорю себе, что это нужно на случай, если из округа позвонят предложить дополнительные смены, но настоящая причина в другом: я боюсь, что позвонят, когда я уже буду дома, — спросят какой-нибудь важный вопрос, напомнят о чём-то, что я должна была сделать и забыла записать. Или… уволят. По телефону. Знаю, это звучит немного параноидально, но сегодня мне так не казалось.

В моём автоответчике записано, что я работаю по ночам и сплю днём. Все, кто меня знает, в курсе. И всё равно люди, не работающие в сестринской сфере, считают своим долгом звонить мне до трёх часов дня. Некоторые считают своим долгом названивать снова и снова, пока я не возьму трубку, — в основном, это козлы.

Я отправила три звонка на голосовую почту, а потом сдалась и ответила на четвёртый.

— Алло? — прохрипела я.

— Эди… Эди, мне нужны деньги.

И я уже знала, кто это.

— Нет,