Запретная формула, или Как (не)влюбиться в тёмного мага - Дарья Коваль

Я посмотрела на серебристо-чёрный ободок на запястье и невольно тоже коснулась его пальцами.

— Ты уже сообщил, что собираешься потратить на меня два с половиной года, — произнесла настороженно.

— Не только два с половиной года. Всю жизнь, — отозвался Дамиан.

Я хотела назвать его самоуверенным, но почему-то промолчала. Впервые перспектива будущего рядом с кем-то не напоминала заранее составленный за меня план. Дамиан не говорил, где мне жить, когда заканчивать учёбу и от чего отказаться. Даже браслет на запястье я могла снять одним движением. Он просто… собирался быть рядом?

И от этой мысли мне не хотелось бежать.

Да и какие там очередные побеги, если всё моё романтическое настроение немедленно столкнулось с безжалостной реальностью, едва взгляд случайно упал на сферу-консерватор, оставленную в сторожке.

— Топянка! — выдохнула я и поспешила внутрь.

Дамиан тихо рассмеялся у меня за спиной, но комментировать внезапное возвращение к научным проблемам благоразумно не стал. Я подняла и открыла сферу, внимательно осмотрела растение. Серебристые лепестки оставались свежими, корневище — целым.

— Леонард ждёт её, а нам всё ещё нужен трактат Кайрена Торвейна, — напомнила я, проверяя защитный контур сферы, потом коснулась второго запястья, где всё ещё ощущалось слабое тепло магической связи. — Ты сам заметил, моя часть кровной клятвы не выполнена, а Конференция начнётся утром. У нас не так много времени.

— Значит, пора возвращаться в Академию, — решил Дамиан.

Я окинула его выразительным взглядом, задержавшись на бледном лице и повязке, проступающей из-под одежды.

— И сразу к целителю, — предупредила строго. — Это не обсуждается.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился он, поправляя куртку.

Я замерла со сферой в руках.

— Ты подозрительно покладистый, — заподозрила я неладное.

— У меня сегодня был тяжёлый день, Кроу, — оправдался Вальтер. — К тому же мне нравится делать тебя счастливой.

Нокс сорвался с ветки и полетел вперёд, а Люми вспорхнула, описала вокруг моей головы золотисто-лиловый круг и привычно устроилась в волосах. Дамиан остановился рядом и протянул мне руку. На этот раз вокруг не было Тьмы и чрезвычайной ситуации, за спиной не стоял Кассиан и от моего решения не зависела судьба помолвки. И всё равно я, посмотрев сначала на раскрытую ладонь Дамиана, затем на его лицо, просто вложила пальцы в его руку. Он ничего не сказал, только чуть крепче сжал мои пальцы.

Браслет Вальтеров едва заметно блеснул на запястье.

Очевидно, в ближайшие несколько лет я всё-таки выйду замуж…

— Сто восемьдесят три!

Голос магистра Тирна прокатился над полигоном, и я невольно сильнее сжала пальцы на ограждении, наблюдая, как тёмные линии защитного контура вспыхнули над землёй и почти мгновенно перестроились. Заклинание ударило в левый сектор, там сразу уплотнилось плетение, принимая удар на себя, а противоположная сторона стала почти прозрачной, не растрачивая магию там, где она сейчас была не нужна.

Идеально.

Даже слишком идеально для проекта, который ещё несколько дней назад категорически отказывался стабильно работать за пределами ста восьмидесяти семи шагов.

— Сто восемьдесят пять! — объявил магистр.

По трибунам пробежал одобрительный гул. Люми в моих волосах тоже возбуждённо шевельнула крылышками, и я подалась вперёд, стараясь не пропустить момент, ради которого мы пережили всё остальное.

А пережить пришлось немало.

Лунную топянку мы всё-таки доставили Леонарду вовремя, хотя после возвращения в Академию я ещё долго подозревала, что запах Веймарских топей навсегда въелся в мою одежду, волосы и, возможно, душу. Леонард, к счастью, оказался человеком слова и предоставил нам трактат Кайрена Торвейна. После этого моя абсолютная память наконец получила достойное применение: несколько часов ушло на сопоставление старых рунных связок, восстановление недостающих фрагментов и проверку расчётов, зато к утру формула резонансного усиления перестала быть загадкой.

А вместе с ней закончилась и моя часть кровной клятвы.

Я почувствовала это странным облегчением, словно невидимая нить, всё это время обвивавшая запястье, вдруг исчезла. Никаких больше обязательств перед Дамианом Вальтером. Кроме тех, которые я по собственной глупости успела придумать себе сама.

Например, один поцелуй в день.

— Сто восемьдесят семь! — громче прежнего объявил магистр.

Контур дрогнул, когда в него одновременно ударили три дополнительных заклинания. По поверхности пробежала тёмная рябь, линии метнулись к точкам воздействия, переплелись, приняли удар и снова разошлись. На противоположном конце полигона Роуэн что-то крикнул, Дамиан поднял руку, направляя поток, и граница контура поползла дальше.

— Сто девяносто четыре!

На этот раз трибуны отозвались громче, а я улыбнулась, уже представляя, что будет дальше.

— Двести три!

Я собственными глазами видела расчёты и знала, насколько дальше способен развернуться контур после того, как был закреплён способ ограничить нарастающий резонанс и обезопасить применение формулы. Огромный купол заклинателей, ещё утром казавшийся практически недостижимым, перестал быть проблемой.

Дамиан опустил руку. Контур остановился.

Тёмные тем временем продолжили демонстрацию, словно ничего странного не произошло. По ним ударили с четырёх сторон, и защита отреагировала великолепно: уплотнилась там, где воздействие оказалось сильнее, пропустила избыточную магию по внешним линиям, перестроилась под новый тип атаки. Комиссия за столом магистров что-то быстро записывала, зрители аплодировали, Роуэн выглядел неприлично довольным. Пока тёмные сворачивали контур, а магистры обменивались впечатлениями, по трибунам начал ползти привычный гул разговоров.

А где-то слева раздался удивлённый голос:

— Что за ерунда?

Я невольно обернулась. Один из приехавших на Конференцию некромантов держал в руках свежий самолётик «Сплетника», а ещё двое заглядывали ему через плечо.

— «Триша Вайтстоун бросила оскорбления в лицо Кристиану Вейну, но стоило ли так неосмотрительно демонстрировать пренебрежение представителю старинного некромантского рода?» — прочитал он и нахмурился ещё сильнее. — Когда это вообще произошло?

— Не знаю. Я там был.

— Я тоже, — отозвался второй. — Вейн призвал кадавра.

— Кадавра я прекрасно помню, — вмешался сидевший рядом тёмный маг. — Вайтстоун там не было.

Некроманты переглянулись с таким одинаково озадаченным выражением, что я едва не захихикала. Похоже, на этот раз «Сплетнику» удалось удивить даже непосредственных очевидцев собственных новостей.

И ведь при этом достоверно известно, что «Сплетник» не врёт!

Впрочем, чужие загадки быстро отошли на второй план, стоило мне снова посмотреть на полигон.

Почему только двести три?..

Я собственными глазами видела расчёты и прекрасно знала, насколько дальше способен развернуться