Дикий - Нира Страусс

Майка первым задал самый очевидный и горящий вопрос:

— Где находится лаборатория?

Фэй качнула головой:

— Каждый раз, когда меня перевозили, мне завязывали глаза. Я знаю, что она находится примерно в сорока минутах, иногда чуть дольше, от моего дома. Мы ездили на машине, она под землёй, и я могу описать вам большинство её подуровней. Но не то, как туда добраться.

Джунипер всё записывал. Я провёл рукой по спине Фэй и самым нежным касанием тронул её самый свежий шрам поверх футболки. По-хорошему, ей следовало бы сказать мне, чтобы я не трогал её так часто. Я почти ждал этого. Люди не были похожи на шифтеров, у них не водилось наших социальных условностей, и даже я осознавал, насколько мои инстинкты идут разнос, когда она рядом.

Однако Фэй лишь немного затаила дыхание и уставилась на моё колено.

— Что ты имеешь в виду под «тебя перевозили»? — спросил я.

Она обдумывала свой ответ несколько секунд. Собиралась солгать мне? Или обойти правду стороной? Так или иначе, она пришла к выводу, слегка поджав губы.

— Я была там много раз, против своей воли и ненавидя всё, что там происходит. — Без сомнения, это было очень кратким и подслащенным резюме. Я видел её шрамы. — Цель Black Edge связана с главной одержимостью моего отца: различиями между людьми и шифтерами и тем, почему вы биологически сильнее.

— Дерьмовые комплексы тех, кто чувствует себя ущербным, надо полагать, — с желчью прокомментировал Майка. — Ты готова предоставить нам все данные про лабораторию, которые помнишь?

— Разумеется, да. Именно это я и хотела вам сказать. Я не согласна с тем, что делают мой отец и его учёные. — Мне показалось, в её голосе проскользнула нотка отчаяния. Словно ей жизненно необходимо было, чтобы мы ей поверили. — И если охотники схватили одну из девчонок с вышки… они должны были притащить её туда.

— Аманда Лебоу, — произнесла Джунипер. На её лице на мгновение отразилась жалость — без сомнений, она подумала о своей троюродной сестре Саммер. — Но она человек. Ты говоришь, они экспериментируют на шифтерах. Зачем она им сдалась?

— Я не уверена. — Фэй вздохнула. — Человек, отвечающий за охоту на шифтеров и эксперименты, — это Равена Моро, директор лаборатории, и её мотивы… — Она скривилась, словно это было чем-то слишком сложным, что она не понимала. — Она одержима вашей биологией не меньше моего отца. Она не чувствует угрызений совести, и ничто для неё не чересчур ради достижения своих целей. Если она приказала сцапать её, то лишь потому, что та как-то вписывается в её планы. И это… не предвещает ничего хорошего.

Равена Моро. Я обменялся взглядом с Джунипер и понял, что моя стражybwf не успокоится, пока не соберёт полное досье на эту бабу. Если существовала хоть одна цифровая ниточка, за которую мы могли потянуть, чтобы выйти на лабораторию, Джун её найдёт.

— Мне придётся поговорить с тобой очень подробно, — предупредила она Фэй.

— И мне тоже, — проворчал Майка.

— Конечно. Всё, что вам понадобится.

Я видел, как ноздри Майки раздуваются. Он пытался уловить ложь или увертки у Фэй. Их не было. И ягуар, и я уже знали это наверняка.

Жаль только, что мой бета был самым подозрительным типом во всей, сука, стае. Хотя кого я обманывал? На его месте я вел бы себя точно так же, если бы от меня зависело благополучие альфы.

Мой друг бросил на меня взгляд, который я прочитал без труда: «Задай ей вопросы ты, или это сделаю я».

Я не был идиотом. Я знала, что вокруг Фэй вьётся куча нестыковок, и сам сгорал от желания прояснить их.

Я лёгенько похлопал её по спине, привлекая внимание.

— Почему ты прячешь от меня глаза? Внезапно ощутила принуждение?

Её поза постепенно расслаблялась по ходу разговора, но от этих слов она снова мгновенно натянулась как струна.

Глава 18

Фэй

Да ладно вам, альфа — далеко не самый опасный член стаи. И не его бета, и даже не большинство окружающих их воинов. Настоящую угрозу представляют те хищники, что до совершенства освоили маскировку, ну вы понимаете — чармеры. Их спикеры, публичные лица, представители перед остальным миром. В одну секунду они могут улыбаться вам, а в следующую вы уже становитесь их обедом. И вы даже обделать штаны от страха не успеете.

Из комментариев эксперта в телепередаче «Кресло альфы»

«Принуждение» было разговорным обозначением эффектов золотого взгляда. Мне это казалось подходящим термином. Оно в буквальном смысле заставляло тебя проявлять покорность и подчинение перед тем, кто выше по иерархии.

Я продолжила гипнотизировать взглядом натёртый до блеска пол этого общего зала, испещрённый царапинами и перекрытый лаком тысячу раз.

— Большинству людей неприятно на меня смотреть.

И я ещё мягко выражалась. Только Иван, кажется, наслаждался моей аномалией, и воспоминание о его одержимости вызвало у меня тошноту.

«Надеюсь, он обгадился от страха, когда я ушла», — подумала я.

— Я смотрю на тебя несколько дней и уверяю тебя: если я что-то и чувствовал, то уж точно не дискомфорт.

Я на миг вскинула ресницы. Похоже, он говорил это абсолютно искренне. Выражение его лица не изменилось ни на йоту — как и раньше, когда он ещё не знал, что мои настоящие глаза открыты. Пока он ухаживал за мной, мыл меня и спал со мной рядом.

Но как? Как можно смотреть на нечто явно сломанное, идущее вразрез с биологией, и глазом не моргнуть?

— Это разновидность гетерохромии? — спокойно спросила Инайя.

Боже… я не хотела говорить о том, что происходило в лаборатории. Я могла бы часами расписывать печальные обстоятельства своей жизни. Начиная с момента, когда Канон узнала о своей беременности, через тот день в третьем триместре, когда у меня обнаружили аномалию мозга, предопределившую всю мою жизнь, и вплоть до той минуты, когда я перестала быть человеком и превратилась в субъект для экспериментов.

Но в этом не было никакого толку. Они и так знали, что я родом из не самого лучшего места, а я предпочитала сосредоточиться на информации, которая действительно могла им помочь.

— Врачи называли это дизруптивной гетерохромией; я единственный известный случай. — Я погладила себя по левой скуле. — Я не родилась такой. Оба глаза были карими, и со зрачком всё было в порядке.

— Что произошло? — спросил Реми.

«Меня сломали».

Я промолчала.

Он издал такой рык, что даже Джунипер, яростно стучавшая