Дикий - Нира Страусс

Голоса вывели меня к красивой лакированной лестнице. Я спустилась ниже, пока не смогла разобрать слова.

«Я за ними не шпионю, — твердила я себе. — Просто… мне нужно оценить обстановку».

Я услышала глухой удар.

Голос Реми Каллахана выдохнул с тягостной усталостью:

— Валяй, Майка. Выскажись, пока у тебя инсульт не случился.

— Как будто это возможно, — пробормотал другой мужской голос.

Кто-то зарычал, и тот, кто, как я могла лишь догадываться, был Майкой, ответил:

— Ей не следует здесь находиться.

— Она невиновна.

— Откуда ты знаешь?

Они говорили обо мне — в этом у меня не возникло сомнений. Я осторожно присела на корточки посередине лестницы. Передо мной открывался холл с несколькими арками без дверей. Голоса доносились слева, наряду с восхитительным запахом пекущихся сладостей.

Энергетика всех этих шифтеров покалывала мою кожу. Дикость, которую транслировали их внутренние звери, была бездонной. Все, кто находился там, были доминантами, я была уверена.

Реми не ответил, и Майка продолжил:

— Нам всё ещё нужно выяснить кучу вещей, которые не сходятся. Я понимаю, почему ты её защищаешь, ты знаешь, что понимаю. Но мы не можем сбрасывать со счетов потенциальную угрозу.

— Поднимись и поболтай с ней немного. А потом приди и скажи мне, всё ещё ли она кажется тебе угрозой.

— Я знаю, как выглядит девица в беде и насколько обманчивой она может быть. Хочешь поговорить о том, как ты оскалил клыки на Фабиана той ночью?

— А что? Ревнуешь? — голос Реми звучал приглушённо, словно он что-то жевал. — Я могу показать тебе зубы в любой момент, когда захочешь.

— Ну-ка, ну-ка, — вмешался голос Инайи. — Мне нужна помощь, чтобы засунуть противень обратно в духовку.

После момента напряжения две пары шагов удалились в сторону того, что я приняла за заднюю часть дома.

Кто-то принялся облизывать пальцы.

— Ты сильно рискуешь с Майкой, ты же знаешь, какой он злопамятный, — говорившая казалась молодой девушкой и звучала как-то наполовину сзабавно, наполовину смиренно. — Будь я на твоем месте, я бы с этого момента проверяла всё, что пью.

— Похоже, ты всё ещё не оправилась от того слабительного. — Сама не зная почему, я представила, как Реми насмешливо ухмыляется.

— Никто не способен оправиться от того, что не мог слезть с толчка две недели. — Девушка сделала паузу. — С учетом вышесказанного, я отчасти согласна с Майкой.

— И ты туда же, Джунипер?

— Мы все в одной лодке. Правда ведь, Фаб? — Никто не ответил. — Ладно, ссылайся на Пятую поправку, если хочешь, но мы оба знаем, что ты думаешь то же самое. Мы понимаем, почему ты ей помог, и мы согласны. Она спасла детёнышей, у тебя о ней особые воспоминания, и нам нужны ответы. Но обязательно ли ей было оставаться в твоем доме? — Она сделала ещё одну драматическую паузу. — И в твоей постели?

— Ей требовались помощь и присмотр, а мне — отдых. Мне это показалось самым эффективным решением.

— Ну да. — Голос девушки, Джунипер, буквально капал скепсисом.

Я зажмурилась с такой силой, что заломило виски.

«У тебя о ней особые воспоминания».

Что это могли быть за воспоминания?

Неужели… неужели это возможно? Я не была настолько глупа, чтобы эта вероятность не пришла мне в голову, но…

Предполагалось, что той ночью его убили работники моего отца. Женщина истекла кровью у меня на глазах именно из-за этого.

Джунипер с легкостью сменила тему:

— Лейтенант Рид запросил доступ к записям с видеорегистратора машины, на которой увезли человеческую девчонку.

Я затаила дыхание. Одну из девчонок похитили? Неужели ту самую, чей крик я слышала в лесу?

— Дай ему доступ, этот мужик становится настоящим шилом в жопе, когда ему что-то нужно, — прорычал Реми. — Но пусть Синдера ясно даст ему понять, что мы ведём собственное расследование. Мы не прекратим искать Аманду, это было спланированное нападение на шифтеров.

Наступила пауза на несколько секунд.

— Саммер полностью разбита, — пробормотала Джунипер сдавленным голосом. — Она не перестает винить себя.

— Представляю. Они сбежали, чтобы повеселиться, и их жизнь перевернулась с ног на голову. Я не хотел этого для неё… Я ни для кого из наших детёнышей этого не хотел, чёрт возьми.

— Я тоже, Рем.

Тишина снова затянулась, и на заднем плане я услышала смутный гул голосов этого самого Майки и Инайи, наряду со звоном переставляемых тарелок. Я поднялась на ноги и приняла решение с той же отчаянной импульсивностью, с какой решила бросить дом и отправиться к вышке.

Я преодолела оставшиеся ступени и повернула к комнате, где они собрались… или, по крайней мере, попыталась. Высокое, широкое тело стояло на самом пороге, заставив меня отскочить в сторону, вздрогнув от неожиданности.

Реми Каллахан стоял, выгнув одну бровь, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стене. Что? Как?..

— Я тоже умею быть бесшумным, когда хочу, — сказал он мне вполголоса.

Здесь его глаза показались мне скорее нефритом, чем изумрудом — словно цвет отражал его настроение. Они были настолько чистыми, что я увидела в них своё крошечное отражение…

«На тебе нет линз».

Въевшийся стыд заставил меня опустить взгляд.

Я почувствовала, как он пристально меня разглядывает. Или, может быть, он всегда так смотрел на людей — будто мог разгадать их намерения, трупы в шкафу и тайны, просто приложив немного усилий.

— Не перестаёшь меня удивлять, цветик.

— Ты меня услышал?

Возможно, моё мастерство не работало с шифтерами, а тем более с кошачьими. Они были практически спутниковыми тарелками.

Один угол его рта приподнялся:

— Я тебя почуял.

Ах. Ну конечно. Сверхчеловеческое обоняние его вида. Как я об этом не подумала?

— Разочарована? Не падай духом, я был единственным, кто тебя засек. Ты прошла ниже радаров моего круга и самой свирепой целительницы во всём Орегоне. Не многие существа могут похвастаться подобным.

Мне не хотелось этого признавать, но знание этого действительно немного подняло мой дух.

— А ты? Это потому, что ты альфа и твои чувства превосходят остальные?

Его глаза скользнули по моему лицу. Это было похоже на прикосновение без касания — фантомное ощущение пальца, гладящего меня по щеке, краю губы и подбородку.

— Вроде того, — пробормотал он.

В конце концов, крошечное чувство вины внутри меня дало о себе знать:

— Я не хотела вас подслушивать. Просто… — я не совсем знала, как это выразить.

— Я наверняка сделал бы то же самое после всего, через что ты прошла. Надеюсь, скоро ты поймёшь, что в этом нет необходимости. —