Дикий - Нира Страусс

Майка уселся в свое любимое кресло — один из самых старых предметов мебели в зале, подлокотники и обивка которого были растерзаны когтями и зубами нескольких поколений детёнышей.

Пружины и дерево затрещали под его огромным весом. Он впился враждебным синим взглядом в Фэй:

— Мы внимательно слушаем, — пробормотал он.

Я уставился на него, одновременно заложив уши назад — ягуар молча рычал внутри, — и мой лучший друг вздохнул и поглубже вжался в кресло. Он уловил посыл: «Не перегибай».

Я обогнул кофейный столик, который мелкие хулиганы в прошлом году обклеили речной галькой, наклейками, заклёпками и пивными крышками. Инайе идея так понравилась, что она залила всё это эпоксидкой, чтобы никто не порезался, и одобрила. Я указал Фэй на тыквенно-оранжевый диван. Едва она села, я скользнул следом, устраиваясь у спинки, ничуть не заботясь о человеческих условностях вроде личного пространства. На мой взгляд, те десять сантиметров, что разделяли нас, были чертовски щедрым проявлением вежливости со стороны ягуара, который непрерывно бил хвостом от запаха Фэй.

Джунипер задрала ноги на подушки оранжевого дивана (который когда-то был коричневым, а ещё раньше — синим) и заболтала ими поверх спинки. Если Инайя пройдет мимо и увидит её в такой позе, ей не миновать нагоняя. Её ореховые глаза постоянно метались с Фэй на меня. На лбу у неё не хватало разве что бегущей строки с её мыслями.

Было очевидно, что всё это внимание слегка смущало Фэй. Напряжение в её спине было настолько сильным, что, не удержавшись, я намотал прядь её волос себе на палец.

Она взглянула на меня через плечо, подарив мне близкий вид своих прекрасных глаз. Я не мог перестать думать о том, что её левый глаз словно вытесан из того же льда, что и ледники Нунавута. Тут же она резко отвела взгляд. Если она думала, что делает это незаметно…

— Полагаю, первое, чем вы задались, — это как я могу быть дочерью Валентина Коваленко, если официальная версия гласит, что у него нет детей. Вся история… сложная, и некоторых деталей я сама не знаю. Я узнавала всё по кусочкам по мере взросления. Но по крайней мере я знаю, кем была моя мать: Канон Минагава.

Это имя мгновенно отозвалось у меня в памяти:

— Основательница Hana Atelier?

— Да. — Фэй заложила прядь волос за ухо, очень деликатно потянув за неё, чтобы я выпустил локон. — Если вкратце: никто из них не хотел афишировать свои отношения, и уж тем более беременность. А если бы кто-то спросил моего отца, он ответил бы, что прятал меня ради моей же безопасности.

— Это не очень-то похоже на Коваленко, которого мы знаем, — пробормотал я.

— Нет, не похоже. Мой отец не делает ничего, что не приносило бы ему выгоды.

Атмосфера в помещении изменилась вместе с её словами. Снаружи хор древесных лягушек и неясытей заставлял воздух вибрировать, будто пропитанный электричеством.

— Шифтеры в целом не питают теплых чувств к персонажам вроде твоего отца, — с желчью добавил Майка. — Он публично встал на позицию против нас и финансирует организации, ущемляющие наши права.

Фэй не выглядела задетой словами Майки — будто была с ним полностью согласна. Прежде чем она успела ответить, появилась Инайя с подносом, ловившимся от чашек с горячим шоколадом и блюдечек. Майка тут же поднялся, чтобы помочь матери, а Джунипер крадучись опустила ноги со спинки.

— Я принесла вам перекусить, уверена, вы толком не ели.

Она расставила всё на кофейном столике, отрезав самый большой кусок морковного торта Фэй.

— Я всё ещё не переварила предыдущее, — пробормотала девчонка.

Инайя лишь посмотрела на неё, и спустя пару секунд Фэй вздохнула и взяла торт. Целительница не ушла до тех пор, пока не увидела, как та откусила два раза.

Что ж, это означало, что она всерьёз взялась за питание Фэй.

— Я искала информацию о тебе, — сказала Джунипер. Она взяла свою чашку с шоколадом и прижала её к груди. — Я выяснила, что ты дочь Валентина Коваленко, благодаря крошечной утечке данных в одной дочерней компании. Там всплыло твоё полное имя.

Фэй изумлённо похлопала ресницами:

— Ты, должно быть, потрясающий IT-специалист. У Vireon полностью бронированная цифровая инфраструктура, а я даже публично нигде не зарегистрирована.

Моя подруга расплылась в улыбке до ушей. Ничто так не подкупает её, как похвала её навыкам.

— Это было всё равно что пытаться пробраться в средневековый замок, окружённый пиксельными огненными озёрами и цифровыми драконами.

Фэй кивнула:

— Не сомневаюсь. Дело в том, что всё, что вы расследовали годами, скорее всего, ведёт к одной точке — и это как раз то, о чём я хочу вам рассказать. Есть место, где мой отец проводит большую часть времени, когда ему не нужно управлять остальными филиалами, — и это лаборатория.

— Какая лаборатория? В филиале Vireon Corp в Портленде? — уточнил я.

— Нет. Она принадлежит Black Edge.

— Black Edge? — Джунипер вытащила свой планшет, отставив шоколад в сторону, и уже стучала по экрану. — Впервые слышу.

— Потому что никто не знает о её существовании, кроме тех, кто там работает. — Наступила тишина. Фэй подсознательно теребила ручку своей чашки, а Инайя присела на табурет рядом с Майкой. Мы все знали, что следующие слова Фэй изменят всё. — То, что произошло на вышке, продолжается годами. Те люди были частью организованной группы, которая работает под прикрытием на Black Edge. Их называют охотниками. Когда учёным в лаборатории нужны новые подопытные, они посылают их. И, как вы убедились, они не охотятся на диких зверей и не придерживаются правовых рамок экспериментальной деятельности.

Джунипер сжала планшет с такой силой, что её костяшки побелели.

— У твоего отца есть подразделение с секретной лабораторией?

— Black Edge — это его основная деятельность. Всё остальное — созвездие легальных компаний для получения доходов, оправдания колоссальных расходов на R&D и, главное, защиты и сокрытия того, что происходит на самом деле.

Я разглядывал её с особым вниманием, ловя её мелкие непроизвольные движения. Дрожь подбородка, поджатые пальцы на босых ногах.

— И что там происходит? — спросил я.

— Они проводят нелегальные эксперименты на шифтерах. Уже много лет.

Озвучить это вслух было всё равно что дать старт чему-то неизбежному. Мы все как-то отреагировали, но в глубине души мы уже догадывались. Фэй лишь подтверждала наши опасения. И всё равно… слышать это было ужасно. Душа у меня содрогнулась.

Я подумал о Калуме. О Холте Голдинге. О