Те, кого не существует - Элль Рид

Я снова тянусь к своей силе, смягчая яркий зеленый цвет глаз и убирая темные круги под ними. Их естественный насыщенный оттенок слишком сильно напоминал мне отца — того, кто не пережил автомобильную аварию.

Вдох. Выдох.

По крайней мере, теперь магия снова подчинялась мне без усилий. Огромное количество препаратов, которыми меня напичкали после аварии, не позволяло нормально пользоваться силой. Несколько недель она была вялой и будто загустевшей под кожей. К счастью, вскоре вернулась ее привычная огненная легкость.

Кости тоже срослись за месяц, но восстановление мышц заняло гораздо больше времени. Из-за раздробленной ноги мне пришлось заново учиться ходить. По крайней мере, благодаря крови фэйри мне не грозили долгосрочные последствия после таких тяжелых травм.

Я наношу последний слой туши на ресницы и еще раз оглядываю себя в зеркале, после чего снова расправляю плечи. Я справлюсь.

Вдох. Выдох.

Я встаю из-за туалетного столика, который одновременно служит мне письменным столом. На деревянной поверхности вперемешку лежат книги и косметика. В который раз за это утро я начинаю сомневаться, правильно ли выбрала одежду. Синие джинсы, черная футболка и объемная темно-зеленая толстовка на молнии — я хотела выглядеть незаметно, но при этом достаточно собранно, чтобы никто не решил, будто я до сих пор совершенно не оправилась после того, как осталась сиротой.

Конечно, я все еще горевала. Несколько месяцев назад я потеряла отца — единственного оставшегося родителя. Сама едва не умерла и потом долго и мучительно восстанавливалась, прежде чем тело снова начало нормально функционировать. Мне просто не хотелось, чтобы весь кампус видел, насколько сильно я до сих пор сломлена изнутри. Врачи признали меня достаточно здоровой, чтобы вернуться к учебе — и физически, и психологически, а я лишь хотела закончить последний курс и получить диплом, чтобы потом решить, что делать дальше. Слишком много надежд для одного наряда, но, думаю, он вполне справляется со своей задачей.

— Рори, Бри, давайте, мы опоздаем! — кричит Клэр снизу, заставляя меня тут же сорваться с места.

Через несколько мгновений я слышу, как Бьянка, которую все называют Бри, выходит из соседней комнаты и спешит к лестнице. Я хватаю сумку и выхожу следом, спускаясь за высокой, стройной Бри с ее идеально круглым и надежно закрепленным светлым пучком в открытое пространство гостиной и кухни.

Клэр стоит у входной двери, скрестив руки на груди. Она смотрит на нас, пока мы торопливо достаем обувь с полки и пытаемся ее натянуть. Несмотря на веснушки и милый маленький носик, выглядит она довольно раздраженной. Клэр терпеть не может опаздывать, но без нас все равно не уходила.

— Извини, — бормочу я.

Бри лишь жалобно стонет и продолжает метаться по комнате в поисках пары одинаковых туфель. Я прожила с ней уже два года и довольно быстро перестала просить ее быть аккуратнее. Клэр тоже. Мы просто смирились с тем, что однажды можем обнаружить кроссовок в кухонном шкафу, а книги и записи по балету будут разбросаны по всем поверхностям. Бри училась по танцевальной стипендии и могла помнить миллион хореографических комбинаций, а к физической форме относилась невероятно строго, но организовать собственные вещи у нее не получалось совершенно.

Клэр была ее полной противоположностью — помешанной на порядке.

Я находилась где-то посередине, так что, думаю, мы неплохо уравновешивали друг друга.

Наконец Бри находит подходящую пару, и мы выходим из дома. Это трехкомнатный дом, растянувшийся на три этажа, — небольшое студенческое жилье, которое нам выделили в первую неделю после поступления в университет. Мы были лучшими подругами и обнаружили, что нам нравится жить вместе, поэтому так и не стали съезжать от семестра к семестру. С Клэр мы знали друг друга с детства: наши родители дружили, поэтому мы виделись несколько раз в год. Она выросла здесь, в городе, а я жила с отцом по другую сторону гор, в небольшом городке.

Мы не были особенно близки, но по мере приближения поступления подали документы в один и тот же университет и стали все больше общаться. К окончанию школы мы уже ежедневно созванивались по видеосвязи и переписывались. С Бри мы познакомились на дне открытых дверей университета зимой, за год до начала учебы. Мы сразу нашли общий язык втроем, поэтому сняли дом вместе и с тех пор ни разу об этом не пожалели.

Наш дом находился в отличном месте. Сам университет располагался прямо в центре города. Основные корпуса окружали огромную зеленую площадь, которая почти вплотную примыкала к реке, а дальше кампус растягивался на несколько улиц к югу: там находились студенческая столовая, спортзал, несколько баров и дополнительные аудитории, окруженные жилыми корпусами.

В основном университет состоял из старых зданий, переоборудованных из промышленных построек, которые столетиями располагались вдоль южного берега реки. Несмотря на то что изначально эти здания строились исключительно ради функциональности, все они были выполнены из одинакового песочного кирпича и отличались множеством декоративных деталей. Большие окна покрывали переоборудованные склады, превратившиеся теперь в лекционные корпуса, а окружающие их дома дышали историей: булыжные улицы, вперемешку двух- и трехэтажные здания.

Университет основали всего сорок лет назад, уже после войны, когда население города резко выросло. Промышленные предприятия, когда-то занимавшие эти здания, перебрались ближе к побережью. До него отсюда было всего около мили, но по мере роста города строительство мостов вынудило суда, перевозившие грузы, уйти ближе к морю. Именно историческая атмосфера стала одной из причин, почему я хотела учиться здесь. Казалось, эти места пропитаны историями.

А ещё отсюда достаточно близко до побережья, чтобы иногда, когда ветер дует с нужной стороны, чувствовать запах солёной воды. Я обожала такие дни.

Когда мы выходим на оживленную пешеходную улицу и направляемся к главным корпусам университета, я ни о чем этом не думаю. Вместо этого чувствую, как на меня начинают оборачиваться. Стараюсь медленно и глубоко дышать и кручу на большом пальце простое металлическое кольцо, отвлекаясь от тревоги. Это обручальное кольцо моего отца. Я не снимала его с тех пор, как больница отправила мне его вещи. Когда его кремировали, я была в коме.