Те, кого не существует - Элль Рид

в ней есть магия. Крови фэйри в ней недостаточно, чтобы унаследовать характерные заострённые уши, зато кожа у неё безупречная — если не считать радужного синяка, расплывшегося по скуле. Однако от одного из родителей, а возможно, и от обоих, ей досталось достаточно генов, чтобы пробудить активную магию. Запах достаточно сильный, чтобы я понял: сил у неё хватит на заклинания. Но определить по одному запаху, каким именно даром она обладает, невозможно. Магия пахнет одинаково.

И наконец, под всем остальным скрывался её настоящий запах — тот самый, который отличал её от всех остальных. Именно он заставил голос в глубине моего сознания проснуться. Что-то похожее на ваниль и кофе — тёмная обжарка с землистыми нотками. Мягкий, но стойкий. Я запечатлел его в памяти. Если она когда-нибудь выйдет из этой больницы, я уже знаю, кому поручат за ней наблюдать, чтобы выяснить, сработал ли эксперимент Адисиуса. Вот эту часть его плана мне позволили узнать.

— А теперь у нас Аврора Капенор, жертва аварии, которую доставили сюда три дня назад.

Мужской голос из коридора, становившийся всё ближе, привлёк моё внимание. Чёрт. Пора уходить.

Я быстро вернул карту в держатель и с молниеносной скоростью выскользнул через окно рядом с её кроватью, согнувшись почти пополам, чтобы протиснуть в проём свои почти метр девяносто роста.

У меня вообще нет разрешения находиться здесь, а попасться и потом отвечать на вопросы я не собирался.

Одним стремительным движением я напряг бицепсы, подтянулся на внешнем подоконнике, перебрался к соседнему, а затем приземлился на крыше пристройки этажом ниже.

К счастью, крыша была плоской, а по краям тянулась какая-то декоративная ограда, так что, если я прижмусь к поверхности, снизу меня никто не заметит. Я пригнулся у стены, вытянув ноги и почти распластавшись на крыше, а затем повернулся, чтобы услышать, как врачи входят в её палату.

По счастливой случайности сегодня солнце светило особенно ярко сквозь чистое голубое небо, и из-за его положения эта сторона здания оказалась в тени. Я воспользовался этим и потянулся к собственной силе, сгущая тени вокруг себя и скрываясь от любого, кто мог посмотреть вниз из окон этажами выше.

Оперевшись на локти, я слушал, как врачи во время обхода перечисляют её травмы. Подслушивать было нетрудно — окно оставалось открытым. Закрой они его, и армированное стекло не позволило бы даже моему сверхъестественному слуху уловить разговор внутри.

Мне нужно было услышать, собираются ли они искать причину инфекции, из-за которой у неё держится температура. Минуты шли, а напряжение постепенно покидало мои плечи: врачи говорили лишь о других травмах — например, о переломе позвоночника и пробитом лёгком, которые заживали не так быстро, как должны были. Они решили придерживаться прежнего плана: ещё несколько дней поддерживать медикаментозный сон и дать организму время, чтобы регенерация фэйри наконец заработала. Чистокровному фэйри для заживления таких ран не понадобилось бы и половины тех лекарств и операций, которые понадобились ей, даже с учётом количества травм. А человек, с другой стороны, скорее всего, вообще не пережил бы эту автомобильную аварию. Так что, знаете, свои плюсы и минусы есть.

После того как врачи покинули палату, я так и остался сидеть на крыше, слушая, как аппараты дышат вместо неё, а кардиомонитор мерно попискивает, выполняя свою работу. Хотите верьте, хотите нет, но теперь, когда я знаю, что вмешиваться не придётся, здесь даже можно расслабиться.

Мой короткий миг покоя прервала вибрация телефона. Я достал его из кармана джинсов и взглянул на экран. Сам Адисиус. Тот самый, кто довёл эту несчастную девушку до такого состояния. И, к сожалению, тот, кому я обязан отвечать, поскольку связан с ним кровью. Скорее всего, он уже недоумевает, где мой отчёт: всё утро меня нет на ранчо.

Я ещё раз мельком посмотрел на окно палаты, где лежала полуфэйри, но вместо того, чтобы ответить на звонок, начал спускаться по зданию на землю. За то, что не ответил, мне влетит, но я хочу ещё немного побыть в городе. Если принять вызов, он поймёт, что с больницей я закончил, и прикажет возвращаться. Сначала я хочу выпить, а потом поеду обратно и расскажу ему обо всём.

ГЛАВА 2

АВРОРА

13 НЕДЕЛЬ СПУСТЯ

Я смотрю на свое отражение в зеркале на столе и расправляю плечи.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Одной мысли достаточно, чтобы полностью убрать рыжий цвет с волос. Сегодня утром я позволила себе несколько минут побыть без чар, которые поддерживала с тех пор, как месяц назад вышла из больницы.

Я ужасно скучала по своему естественному цвету, но не могла заставить себя появиться на людях с такими приметными волосами. Мне нравились насыщенные рыжие и оранжевые оттенки, но из-за них я слишком бросалась в глаза.

При мысли о том, что сегодня меня будут замечать, живот сводит от тревоги. Я знала: люди либо подойдут ко мне и начнут задавать вопросы, либо станут обсуждать меня со своими друзьями. Казалось бы, когда больше половины населения — фэйри или хотя бы полуфэйри, люди не должны сплетничать прямо на глазах у того, о ком говорят, ведь велика вероятность, что у него тоже обостренный слух. Но, похоже, это никого не останавливало.

Я провожу пальцами по волнистым каштановым волосам — теперь этот оттенок куда менее заметен. Не поймите неправильно: новый цвет не мог стать хорошей маскировкой, но изменить внешность целиком я не могла. Зато теперь хотя бы издалека меня не будут так легко узнавать. По крайней мере, я на это надеялась. Если бы только удалось незаметно пережить сегодняшний день, сходить на пары и не слышать, как кто-нибудь обсуждает меня, все было бы гораздо проще.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Я знала, что люди будут говорить. Университет был небольшим, и лучшие друзья уже предупредили меня: когда произошла авария, новость мгновенно разлетелась среди студентов. Смертельные аварии случались не так уж часто, а я все-таки была частью университетской жизни, поэтому эта история еще несколько недель подпитывала сплетни, несмотря на то, что летом все разъехались по домам. Я понимала, что какое-то время моя жизнь будет наполнена сочувственными