Ведьма-алхимик дракону не пара - Надин Нойзи

— А я и осталась, — она усмехнулась. — Работаю удалённо. Травы присылают курьером. Императрица довольна.

— А ты?

— А я довольна, что могу растить детей и не взрывать лабораторию, как некоторая, — она кивнула в сторону моей лаборатории, откуда донёсся глухой хлопок.

— Это был не взрыв, — сказала я. — Это Мартин уронил стул.

— Мартин уронил стул, потому что ты что-то взорвала, — парировала Милана.

Я не стала спорить. Потому что она была права.

Сегодня особенный день. Десять лет со дня нашей свадьбы. Рагнар организовал праздник — скромный, семейный, только для своих. В саду накрыли стол, эльфы приготовили угощение, гномы принесли пиво. Дети бегали по траве, гонялись за светлячками, падали, плакали, мирились. Милана приехала с утра — одна, без мужа и детей (Торн остался с ними, сказал, что ей надо отдохнуть).

— Ты выглядишь отлично, — сказала я, обнимая подругу.

— Ты тоже, — ответила она. — Для женщины, у которой трое детей и взрывающаяся лаборатория.

— Это всё зелье красоты, — подмигнула я. — Собственного производства.

— Не ври, — рассмеялась Милана. — Ты просто счастлива.

Я не стала спорить. Потому что она была права.

Вечером, когда дети уснули (Эмма в своей кроватке, обняв пробирку с розовой жидкостью; Мартин на полу, потому что во сне превратился в щенка и закатился под кровать; Рагнар-младший — по-драконьи, свернувшись калачиком и выпуская из ноздрей маленькие струйки дыма), мы вышли на балкон.

— Помнишь, как мы познакомились? — спросил Рагнар.

— Ты про тот день, когда я взорвала твой антикварный котёл?

— Да. Ты была в мятой шляпе и с горящими глазами.

— С голодными, — поправила я.

— Это одно и то же.

Мы замолчали. Луна висела высоко, звёзды сияли, в саду пел соловей. Я смотрела на мужа — он почти не изменился за десять лет. Всё такой же красивый, золотоглазый, с лёгкой чешуёй на скулах. Только морщинки появились у глаз — от улыбок. И седина в волосах — от переживаний. В основном из-за моих взрывов.

— Ты не жалеешь? — спросила я.

— О чём?

— Что женился на мне. Что взял в дом ведьму, которая взрывает котлы, не убирает пробирки и кормит детей опятами.

Он повернулся ко мне, взял за руки.

— Вивьен, — сказал он серьёзно. — Я прожил семьсот лет до встречи с тобой. И эти семьсот лет были скучными, серыми, пустыми. А последние десять лет — самые яркие, самые шумные, самые счастливые в моей жизни. Потому что ты. Потому что наши дети. Потому что даже твои взрывы — это музыка.

— Ты говоришь как поэт, — сказала я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

— Я говорю как муж, — ответил он.

Он поцеловал меня. В лоб, в щёку, в губы. Долго, нежно, как в тот первый раз на лавочке в саду.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила я.

Мы стояли на балконе, глядя на звёзды, и молчали. Потому что слова были не нужны. Всё важное мы уже сказали друг другу. За десять лет. За тысячи взрывов. За сотни поцелуев. За троих детей. За целую жизнь.

Внутри послышался шорох — Эмма проснулась и теперь бродила по комнате в поисках воды. Я вздохнула и пошла к ней. Рагнар остался на балконе, глядя на луну.

— Мама, — сказала Эмма сонным голосом. — А правда, что ты ведьма?

— Правда, — ответила я.

— А я тоже буду ведьмой?

— Будешь, если захочешь.

— Я хочу, — сказала она твёрдо. — Я буду варить зелья. И взрывать котлы. Как мама.

Я рассмеялась, подхватила её на руки и понесла обратно в кровать.

— Сначала научись не взрывать горшок, — сказала я. — А потом уже котлы.

Она кивнула и тут же уснула — довольная, счастливая, с пробиркой в обнимку.

Я стояла в дверях детской, смотрела на троих своих детей и думала о том, как же всё-таки удивительно устроена жизнь. Десять лет назад я была голодной ведьмой без работы, с пустым холодильником и соседями, которые стучали по батареям. А теперь у меня есть всё. Муж, дети, работа, друзья. И даже пауки, которые светятся в темноте и чихают искрами.

— Вивьен, — позвал Рагнар с балкона. — Иди сюда. Звёзды сегодня особенно красивые.

Я подошла. Встала рядом. Он обнял меня за плечи.

— Знаешь, — сказала я. — Я бы ничего не меняла. Ни одного взрыва. Ни одной ошибки. Ни одного дня.

— Я тоже, — ответил он.

Мы стояли так долго — пока луна не скрылась за горизонтом, пока звёзды не побледнели, пока дети не заворочались во сне. А потом пошли спать. В нашу постель, тёплую, уютную, пахнущую лесом и огнём. И я заснула с улыбкой на губах, потому что знала: завтра будет новый день. Новые зелья. Новые взрывы. Новая жизнь.

Самая лучшая жизнь.