Предначертанная тыквенному принцу - Ребекка Л. Гарсия

— Мы заботимся о том, чтобы всем всего хватало, — бормочет он, а я бросаю на него выразительный взгляд.

— О своих людях, может быть. О богатых. Но не о нас. И не о них, — говорю я и киваю в их сторону.

— Может, власть развращает, — говорит первый фермер. — Может, они все становятся одинаковыми, как только получают корону.

За соседним столом в разговор вступает высокий эльф с тонкими бледными губами и длинными белыми волосами.

— Именно! Теперь они ещё и вводят новые торговые пошлины. Бизнес задыхается, — жалуется он. — Из-за новых правил почти невозможно получать прибыль, когда нитки и иглы подорожали в десять раз, и ради чего? Чтобы во дворце устраивали роскошные фестивали, пока все остальные едва сводят концы с концами?

Его спутница, эффектная эльфийка с глазами, похожими на осколки льда, и тонким вздёрнутым носом, кивает.

— Моя сестра работает на дворцовой кухне. Говорит, там творится неприличное расточительство и за день они выбрасывают больше еды, чем большинство семей видит за месяц.

Я встречаюсь взглядом с Рубеном и вопросительно приподнимаю бровь, но он отводит глаза и вместо этого сосредотачивается на том, чтобы налить оркам ещё эля.

У окна пожилая пара фей в одежде, сшитой из листьев, разговаривает тонкими писклявыми голосами:

— Наша дочь хотела стать ученицей в королевской страже фей, — говорит женщина, постукивая по полу крошечной деревянной тростью. — Ей отказали, потому что она не из подходящей семьи. Они просто злятся, что вообще вынуждены принимать кого-то из нашего народа.

— Теперь всё решают связи, — отвечает её муж, пробегая глазами крошечную газету. — Не заслуги и не умения. Только то, кого ты знаешь и сколько у тебя крон.

Такие истории продолжаются весь день, и Рубену приходится выслушивать каждое слово о том, насколько несчастны остальные жители его королевства. К позднему ужину мы оба уже вымотаны, и Бунка отпускает нас взмахом руки.

— Вы отработали больше восьми часов. Идите отдыхать и кушать.

Мы уходим за маленький столик в дальнем углу, подальше от остальных посетителей, и благодарим Тхока, когда он приносит нам миски с рагу и свежий хлеб.

— Познавательно, — тихо говорит Рубен, глядя в свою миску. — Я не знал, что всё настолько плохо.

— Ты жил в тепличных условиях.

— Я сам предпочитал ничего не замечать.

Его признание застаёт меня врасплох. Я широко раскрываю глаза и наклоняюсь вперёд, собираясь сказать что-нибудь хорошее или хотя бы признать, что он берёт на себя ответственность, но ничего не могу с собой поделать:

— Ну да, и это тоже, — говорю я и отпиваю эль.

— Я должен был знать.

— Думаю, ты знал, — шепчу, глядя на переполненный обеденный зал.

— Тогда я должен был хотя бы переживать об этом, — тяжело он сглатывает, и я замечаю, как двигается его кадык.

— Тяжела голова, что носит корону, — произношу я поговорку, которую он наверняка прекрасно знает. — Когда-нибудь ты станешь королём, если, конечно, сумеешь отобрать корону у Сормэна, — говорю я и замолкаю. Это было немного жестоко, учитывая, что именно из-за меня он её потерял. — Может, у тебя получится лучше, чем у твоего отца. Кто знает? Случались вещи и постраннее.

Его карие глаза расширяются, отражая мерцающий свет огня, который пляшет в расширившихся зрачках и подсвечивает золотистые крапинки в радужке.

— Ты правда так думаешь?

Чёрт. Смотрит на меня этими оленьими глазами.

— Не особо, — признаюсь я, — но показалось, что так будет правильно сказать.

— Может, если мы выберемся из всего этого, ты мне поможешь, — почти улыбается он.

— Помогу с чем? — спрашиваю я, едва не подавившись супом.

— Исправить такие вещи, как налоги и правила, которые вредят малому бизнесу.

— Ты предлагаешь мне стать твоим советником?

— Я предлагаю тебе стать моей совестью, — отвечает он.

Не знаю, что на это сказать, поэтому меняю тему:

— Тебе стоит поесть, пока суп не остыл.

Он опускает ложку в густой коричневый бульон и осторожно дует на поднимающийся пар.

— Практичная, как всегда. Так вот, — начинает принц перед тем, как поесть, замирая с ложкой на полпути ко рту. — Думаешь, мы выберемся из этого? Я имею в виду, найдём способ остановить Сормэна?

— На следующей неделе будет большая ярмарка, — говорю я.

— Я весь день слышал, как они о ней болтали.

— Она проходит в городке примерно в полутора километрах отсюда, на самой границе леса. Гронк попросил меня что-нибудь для них испечь. Пока тебя никто не узнал, потому что здесь никому нет дела до беглых людей. Здесь мы в безопасности, так что давай постараемся всё так и оставить и сосредоточимся на том, чтобы добраться до ярмарки, потому что я готова поспорить, там будет хотя бы одна… — понижаю голос до шёпота. — Ведьма или две. А ведьмы сильнее колдунов. Думаю, за подходящую цену они согласятся помочь.

— Ведьма? — он замирает, не допив. — Ты уверена, что это хорошая идея?

— Это всё, что у нас есть, — оглядываюсь, убеждаясь, что нас никто не слышит. Потому что даже гоблины и орки не особенно доверяют ведьмам или людям, которые с ними общаются. В конце концов, ведьмы произошли от огров и людей, с которыми те иногда спаривались, а эти самые огры охотятся в здешних лесах и пожирают всё живое, что попадается им на пути.

Наверняка ведьмам досталась та же жажда крови.

ГЛАВА 10

Следующие несколько дней пролетают как в тумане. К концу недели мы оба вымотаны и мечтаем лишь поесть и лечь спать, вот только из-за наплыва новых постояльцев перед предстоящей ярмаркой от еды ничего не остаётся.

— Я приготовлю ужин, — объявляет Рубен, когда мы заканчиваем работу. — Ты весь день работала. Позволь мне это сделать.

— Сегодня я не настроена отравиться.

— Я не настолько плох, — говорит принц, а когда я бросаю на него недоверчивый взгляд, добавляет: — Да ладно, можешь меня научить. Тебе ведь нравится указывать мне, что делать.

Я слишком устала, чтобы спорить.

— Ладно, но если мы отравимся, я заставлю тебя спать на полу.

Он задёргивает шторы на залитом лунным светом окне за пианино и садится за один из пустых грязных столов, на котором ещё стоят недопитые кружки эля.

— Я давно хотел с тобой об этом поговорить. Мне неловко из-за того, что я забрал кровать.

— Тебе неловко? — протягиваю я и сажусь за стол рядом с ним. — Удивлена, что ты вообще заметил чей-то дискомфорт, кроме собственного.

— Серьёзно, — говорит он, понижая голос, когда мимо