Предначертанная тыквенному принцу - Ребекка Л. Гарсия

— Около шестнадцати километров.

— А до побережья? — спрашиваю я, пытаясь понять, где мы находимся.

— Затонувший город примерно в двадцати девяти километрах к югу отсюда. Боги, девочка, ты вообще знаешь, где находишься?

Надо же, мы прошли гораздо дальше, чем я думала.

— Я впервые в этой части Сентерры, — объясняю я, и это наполовину правда. Я живу в городе, но никогда не покидала его границ и не бывала в других частях королевства. Марго говорила: «Зачем жить где-то ещё, если можно жить рядом с дворцом?» Если Санхэйвен достаточно хорош для королевской семьи, то и для неё достаточно хорош.

— Справишься с обслуживанием, Ана? — спрашивает Бунка, заглядывая в дверь. — Тхок с Гронком разберутся с готовкой, а твой муж нужен нам за пианино.

— Конечно, — передаю Тхоку лопатку и выхожу в обеденный зал. Рубен торопливо ходит от стола к столу, его осанка остаётся безупречной, несмотря на то что он на ногах с двух часов ночи. Даже когда за стол садится группа эльфов, отбрасывает назад сияющие, словно залитые лунным светом волосы и начинает выкрикивать ему приказы, он сохраняет вежливую улыбку.

Я понимаю, что он всё ещё играет роль принца. Постоянно держит лицо, даже когда никто не знает, кто он такой.

— Можешь перестать притворяться, знаешь ли, — шепчу я из дверного проёма, когда он возвращается за новыми тарелками. — Здесь никому нет дела до придворных манер.

— Я не притворяюсь. Я просто… такой.

— Нет, тебя просто таким воспитали, — он хмурится, губы сжимаются в жёсткую линию, но ничего не отвечает, поэтому я продолжаю: — В любом случае Бунка сказала, что теперь ты можешь играть. А я буду обслуживать.

— Уверена?

— Абсолютно. Приятно выбраться из кухонной жары, — признаюсь я шёпотом.

— Ладно, — отвечает принц непривычно мягко. — Если ты уверена.

Остаток утра проносится как в тумане. Я спешу от стола к столу, фартук покрывается пятнами соуса и жира, пока я разношу миски с кашей и тарелки с яйцами и беконом. Гоблины, чья кожа заметно темнее зелёной кожи орков, заходят и пьют только сидр. Крошечные феи, устроившись на миниатюрных стульчиках за такими же столиками, едят ломтики фруктов и пьют свежевыжатый апельсиновый сок, а корзину с хлебом для эльфов приходится наполнять четыре раза. Несколько заглянувших людей сидят в углу, пьют чай и заказывают пироги с мясным фаршем.

Каждый из них взахлёб говорит о предстоящей ярмарке в Брэмблбрук-Холлоу. Насколько я понимаю, люди устраивают Фестиваль Красок исключительно для других людей, хотя туда приходит и немного представителей других народов, тогда как парад в Брэмблбрук-Холлоу предназначен именно для всех остальных: гоблинов, фей, орков, эльфов, пикси и диких карманных драконов.

В углу Рубен играет на пианино бодрые, весёлые народные мелодии. Я удивлена, что он вообще знает хотя бы половину из них, но, возможно, даже у принцев и простолюдинов бывают общие песни.

К обеду посетители уже выкрикивают свои просьбы, даже когда Бунка велит нам сделать перерыв, чтобы поесть и выпить. Между песнями Рубен болтает с гостями и смеётся над их шутками.

Я наблюдаю за ним поверх края чайной чашки. Очевидно, ему просто нравится внимание. Хотя это не самое худшее качество. Он и правда умеет находить общий язык с людьми, и однажды я ловлю себя на том, что почти улыбаюсь, когда он рассказывает им шутки. Признаться, у него это получается совсем неплохо. В какой-то момент он обвиняет меня в том, что мне, кажется, весело, хотя это неправда. Как мне вообще может быть весело рядом с ним?

И всё же, когда принц смотрит на меня, я улыбаюсь.

ГЛАВА 9

Когда начинается самый разгар обеда, я сокращаю второй перерыв и сосредотачиваюсь на посетителях. Они требуют внимания каждую секунду, и очень скоро мне кажется, будто я тону в их просьбах.

Я резко оборачиваюсь, чтобы бросить выразительный взгляд на выступающего принца и велеть ему оторвать свою жаждущую внимания задницу от пианино и помочь мне, но обнаруживаю, что скамья перед инструментом пуста.

— Можешь принести шестому столику ещё эля? — раздаётся у самого моего уха, и я едва не роняю поднос.

Позади меня Рубен держит поднос, доверху загруженный грязной посудой, и направляется обратно в посудомоечную.

— Эм… — мямлю я, всё ещё пытаясь понять, какого хрена он вообще делает.

— Спасибо, шеф, — говорит он, подмигивает и отходит. — О! И третьему столику нужен ещё хлеб! — бросает он через плечо.

Он что, командует мной?

— Поняла, — хрипло выдавливаю я.

Через несколько минут он снова оказывается у меня за спиной с двумя корзинами хлеба в руках.

— Феи просят ещё ягод.

— Спасибо, — отвечаю, стараясь не смотреть на принца, когда он одаривает посетителей своей самой ослепительной улыбкой, и совершенно точно игнорирую жар, разливающийся в животе, когда его рука время от времени задевает мою.

Мы быстро входим в ритм, двигаясь вокруг друг друга так, словно занимаемся этим уже несколько лет, а не часов. Должна признать, я впечатлена, хотя немного раздражена тем, что он опроверг мои ожидания и на самом деле оказался очень трудолюбивым. Это плохо скажется на моём мысленном списке причин, по которым я его ненавижу и не должна смотреть на него по вечерам, когда он снимает рубашку, обнажая ряды загорелых мышц живота, или когда после купания проводит рукой по волосам, а капли воды стекают по лицу.

— Это грабёж, — кричит мужчина своим товарищам за столом, который убирает Рубен, вырывая меня из предательских фантазий. Я смотрю на группу фермеров-полуорков с обветренной кожей зеленоватого оттенка и небольшими клыками. — Королевская семья каждый год повышает нам, фермерам, налоги, а сами сидят на задницах. Говорят, деньги идут на улучшения, но какие, нахрен, улучшения? Дороги всё ещё в ямах. Мосты разваливаются.

— Айе, — соглашается другой. — Мой кузен в прошлом году лишился фермы. Не смог платить эти налоги. Корона её забрала. Отдала какому-то дворянину, у которого и так уже три поместья.

Я смотрю на Рубена, который застыл на месте, а его лицо ничего не выражает.

— Король никогда бы такого не позволил, когда сам был принцем, — вступает в разговор женщина-орк за соседним столом. — Он заботился о таких, как мы, пока не получил корону. А я слышала, его сын ещё хуже. Запомните мои слова. Он будет таким же. Высокомерным, напыщенным мудаком.

На моём лице мелькает ухмылка, когда плечи Рубена напрягаются, и он быстро собирает последние тарелки, а затем подходит ко мне.

— Ты это слышишь?