Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли
— До сих пор не могу поверить, что у Аполлона есть девушка, — встревает Арес, который наконец соизволил сделать музыку потише и дать нам хоть немного передышки. — Мне не хватает шуток о том, как он дрочит.
Хелл в платье подружки невесты несильно шлёпает его по затылку.
— Сильнее, Хейз, — подбадривает её Аполлон.
Арес угрожающе потрясает указательным пальцем, хотя выглядит это скорее смешно, чем страшно.
— Даже не смей настраивать против меня мою девушку!
— Так, может, перейдём к действительно важным вещам? — взрывается Гера, тоже уже в праздничном платье. — Например, не знаю… проводим Хейвен к алтарю?
Да, пожалуй, неплохая идея.
Если бы пять лет назад кто-то сказал мне, что в итоге я выйду замуж за угрюмого парня, который в мой первый день первокурсницы в Йеле сунул мне в руку своё надкусанное яблоко, я, наверное, поверила бы. Меня бы это не удивило. Потому что с самого первого мгновения, когда наши взгляды встретились, я это почувствовала. Тот самый мгновенный удар молнии, бешеное притяжение, которое невозможно игнорировать.
Какая-то часть меня знала, что это только начало.
Та самая часть, которая сегодня на седьмом небе от счастья.
Перед тем как идти, я прощаюсь с дочерью, маленькой Никой — нашей победой. Целую её в тёплую, пахнущую младенцем макушку и шепчу, что люблю её. Арес берёт её на руки и уносит с собой.
Мои подружки невесты — Афина, Хелл и Гера — тепло прощаются со мной и отправляются вперёд. Они должны пройти по проходу раньше меня, а я беру ещё несколько минут, чтобы глубоко подышать.
К алтарю меня поведут Аполлон и Гермес.
Много лет назад, когда Гиперион погиб во время одного из испытаний Ареса, я призналась им, что хотела бы, чтобы именно он повёл меня к алтарю, но даже не успела его об этом попросить. Аполлон и Герм тут же предложили заменить его, не раздумывая ни секунды.
Я беру обоих под руки, и мы выходим через стеклянную дверь к пляжу, где пройдёт свадьба, а фоном станут морские волны.
Я чувствую: это идеальная свадьба, именно в том месте, о котором я мечтала.
И с тем человеком, которого я хотела.
Скрытая пышными кустами вдоль дорожки, ведущей к пляжу, я выглядываю сквозь зелёную листву. Все гости — около пятидесяти человек — уже сидят на белых стульях лицом к морю и алтарю: арке, установленной на двух белых греческих колоннах, вокруг которых вьются ветви плюща и голубые гималайские маки.
Мои любимые цветы.
На мгновение я закрываю глаза и вспоминаю тот день, когда Хайдес оставил их для меня в оранжерее Йеля — напечатанными на бумаге. Даже когда не мог исполнить мои желания буквально, он всё равно находил способ подарить мне то, что я люблю.
Он никогда не переставал это делать.
И я уверена, что не перестанет до конца нашей жизни.
Под аркой стоит человек, который проведёт церемонию, несмотря на то что Арес два месяца подряд пытался убедить Аполлона взять эту роль на себя. Чуть в стороне небольшой ансамбль из арфы, скрипки и фортепиано развлекает гостей.
— Волнуешься? — шепчет Гермес.
Он тоже подглядывает, просунув голову между кустами.
— Кстати, Зевс только что надрал Аресу ухо. Интересно, что тот сказал.
— Нет, всё хорошо.
Это правда. Когда что-то правильно, тревоге просто неоткуда взяться. Единственное, что я чувствую, — лёгкий электрический разряд, воспламеняющий всё тело, но он приятный. Чистый выброс адреналина, от которого кровь бурлит и хочется со всех ног броситься к алтарю, сразу сказать: «Да», — и пропустить всё остальное.
Мне настолько не терпится это сделать, что, надев платье, я прыгала как ребёнок, который умоляет родителей поскорее отвести его на детскую площадку.
— Ты точно не споткнёшься на песке с таким шлейфом? — продолжает Гермес.
Он вытаскивает голову из кустов, и среди его светлых кудрей застревает листик. Я снимаю его с улыбкой.
— Мы будем его держать, — напоминает ему Аполлон. — Она никогда не упадёт.
Он говорит не только об этом конкретном мгновении, не только о сегодняшнем дне и следующих нескольких минутах. И мне приходится сильно прикусить щёку изнутри, чтобы не дать волю слезам, которые могут испортить макияж.
Гермес переживает об этом гораздо меньше и издаёт тихий всхлип умиления.
— Кажется, сейчас начнётся свадебный марш, — шепчу я.
Братья мгновенно выпрямляются: грудь вперёд, плечи расслаблены, подбородок поднят, а во взглядах — только спокойствие и… пожалуй, ещё немного гордости.
Нас окутывает тишина, и я понимаю: это пауза перед первыми нотами марша.
— Дыши, милая, дыши, — шепчет Гермес. — Всё будет хорошо, всё пройдёт прекрасно, и ты не упадёшь.
— Герми, я прекрасно себя чувствую и дышу.
— Я знаю. Это я себе говорил.
Я смеюсь, и Аполлон тут же подхватывает.
Так и начинается моя свадьба: с тихого смеха и двух моих лучших друзей, ставших мне почти братьями, которые ведут меня к будущему мужу.
Звучат первые ноты Heaven Is a Place on Earth. Сначала только фортепиано — простая, кристально чистая мелодия, плывущая к нам по воздуху. Но когда мы подходим к началу прохода между двумя рядами стульев, к нему присоединяется арфа.
Мой взгляд скользит по первым рядам, где сидят те, кого я считаю семьёй, пусть нас и не связывает кровь.
Я сразу нахожу Тейю: она машет мне обеими руками с поднятыми большими пальцами и одними губами произносит:
«Ты охрененно выглядишь».
Арес рядом с ней укачивает Нику и одобрительно кивает, но его взгляд то и дело перескакивает на его девушку Хелл, которая ждёт меня у алтаря.
Зевс, как всегда собранный, лишь слегка улыбается, и это особенно забавно на фоне его парня Лиама, сидящего рядом: тот вытирает слёзы платком и смотрит на меня так, будто я — главное достижение всей его жизни. Кажется, прошла вечность с тех времён, когда в Йеле он упорно сопровождал меня на каждую пару и пытался за мной ухаживать с помощью совершенно кошмарных приёмов.
Посейдон от него не отстаёт — всё с той же ярко-голубой шевелюрой. Он плачет, обнявшись с Локи, который утешает его с весёлой усмешкой.
Эрос — тот светловолосый парень, который тесно работал с Афри и спас ситуацию с Пандорой, не дав Лав и Афине погибнуть, — стоит и улыбается мне так, будто мы дружим всю жизнь.
Нис, как всегда, выглядит смешнее всех. Он поднимает к небу