Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли

— Новорождённые не пачкают подгузник каждый час, — уточняет Аполлон.

— Это была ирония. Какой же ты зануда.

— Что за игру ты придумал? — перебиваю я их, прежде чем они начнут препираться.

Гермес широко разводит руки перед собой, будто изображает появление огромного эпического заголовка.

— Игры Богов: последняя партия олимпийцев.

Несколько мгновений мы молчим, и пауза затягивается настолько, что Афина раздражённо выдыхает.

— Я привела вас сюда, чтобы мы спокойно провели время как братья и сестра, только вчетвером, а вы, как обычно, всё портите.

— Дай ему шанс. Послушаем, в чём игра, — возражаю я.

— Назовём её… «ФантаСвадьба Див». — Он пересаживается перед нами, скрестив ноги. — Делаем ставки на то, что сегодня произойдёт на свадьбе. Каждый предсказывает какое-нибудь конкретное событие, а в конце вечера проверяем, что действительно сбылось.

О.

Должен признать, мне нравится.

Конечно, это не одна из тех адреналиновых и опасных игр, в которые мы играли раньше, но, пожалуй, настало время для чего-нибудь лёгкого и весёлого.

— Я первый, — продолжает он. — Ставлю на то, что через полчаса после начала приёма Нис и Поси уже будут пьяными и с расстёгнутыми рубашками.

Я морщусь.

— Слишком просто. Это не ставка, а заранее известный исход.

Зная их, они вполне могут быть пьяными уже сейчас.

— Я ставлю на то, что, пока вы с Хейвен будете произносить клятвы, слышно будет только рыдания Лиама, — наступает очередь Аполлона.

Герм указывает на него пальцем.

— Хорошая.

Афина вступает:

— А я, к сожалению, ставлю на то, что, когда за ужином дойдёт до тостов и речей, Лиам выдаст стихотворение с парной рифмой, которое сочинил для тебя и Хейвен.

Боже, надеюсь, нет.

Но вероятность очень высока.

Особенно потому, что вчера утром я видел, как он записывал в блокнот все слова, которые рифмуются со словом «свадьба». Учитывая, что краем глаза я заметил там нечто вроде «усадьба» и «погибель», мои ожидания ниже обычного.

— Я ставлю, что… что… что… — Я даю себе время подумать, а потом мысль внезапно проносится в голове. — Ставлю на то, что сегодня ночью по небу пролетит падающая звезда. И это будет пожелание счастья от нашей сестры.

Все трое смотрят на меня с непроницаемыми лицами, пока по щеке Гермеса не скатывается одинокая слеза, которую он тут же быстро стирает.

— Проклятье, зачем ты скатился в сентиментальность? Я вообще-то говорил о пьянках, тайных перепихонах в темноте, траве и всякой фигне…

Я улыбаюсь и протягиваю руку, чтобы взъерошить его кудри. От движения с них осыпается целый дождь блёсток.

Аполлон обнимает меня мускулистой рукой за плечи и притягивает к себе с той застенчивостью, которая свойственна самому сдержанному и спокойному из братьев. Это длится всего несколько секунд, но для меня они стоят целой жизни.

— Это будет прекрасный день. Поздравляю, брат.

Я знаю, что так и будет.

Во-первых, потому что рядом Хейвен и сегодня официально начинается наше «навсегда».

Во-вторых, потому что рядом моя семья.

И да, включая Лиама. Хотя бы про себя я могу это признать.

— Но наши отношения и безграничная страсть к играм от этого не изменятся, — продолжаю я с абсолютно серьёзным лицом. — Более того, знаете что?

— Что? Название твоего нового секретного профиля в Tumblr? Ну пожалуйста!

— Прекрати, Гермес, — обрываю я его.

Афина хихикает и швыряет в него горсть песка.

— Что скажете, если мы продолжим наши Игры Богов, но уже ответственно? Версия «Лайвли, которым вообще-то надо ещё как-то жить во взрослом мире».

Я сразу замечаю, как они выпрямляются, а в глазах вспыхивает то, что я совершенно точно могу назвать нездоровым любопытством.

— Будем устраивать наши игры каждую пятницу вечером. Собираться дома у того, кто их организует, вместе со всей остальной семьёй и играть все вместе.

Гермес уже улыбается.

Аполлон хмурит лоб и прикусывает губу.

— То есть вместо воскресных семейных ужинов, как у нормальных людей… у нас будут пятничные игровые вечера?

Я киваю.

Не проходит и нескольких секунд, как все разражаются одобрительными возгласами. Не ожидал, что Аполлон согласится. Я уже успел представить бесконечный спор между мной, им и Гермесом, пока мы пытаемся его уговорить.

— По-моему, хорошая идея. Хорошее новое начало, — наконец вздыхает Тена, глядя на ясное небо над нами. Облаков совсем немного — ровно столько, чтобы солнце продолжало сиять, но при этом обещало красочный закат.

— А мы точно справимся? — тихо спрашивает спустя некоторое время Гермес. — Ну, в смысле, взрослые обязанности — штука серьёзная. Не то что прогулять пару в Йеле или перенести экзамен.

— Вообще-то и это было серьёзно, Герм, — одёргивает его Аполлон.

Тот тут же передразнивает его, и мне снова приходится вмешаться:

— Конечно справимся. A3Х2 навсегда, помните? Где бы мы ни были, семья всегда будет собираться вместе.

Афина первой кивает, едва заметно улыбаясь.

— A3Х2, — шепчет она.

И даже если теперь нам не хватает одной «A», мы всё равно всегда останемся A3Х2. Пусть её не видно, пусть к ней нельзя прикоснуться — я чувствую эту «A». Мы все её чувствуем. В каждом месте, куда отправляемся, на каждом празднике, который отмечаем, в каждом нашем смехе и в каждом слове любви, которое говорим друг другу.

Неважно, сколько времени пройдёт, мы всегда останемся пятью братьями и сёстрами, которые любят играть.

И будем играть всю жизнь.

Глава 2. «ШЕСТЬ ЗЁРЕН — И ТЕПЕРЬ ТЫ МОЯ»

Деметра начала повсюду искать дочь и, обезумев от отчаяния, перестала заботиться о растениях, вызвав великий голод. Природа уснула, а люди страдали без её даров. Тогда Зевс решил вмешаться и приказал Аиду вернуть Персефону Деметре. Аид согласился, но прежде чем отпустить её, дал ей съесть шесть зёрен граната, из-за которых она была вынуждена возвращаться в царство мёртвых на шесть месяцев в году.

Так древние объясняли смену времён года: когда Персефона возвращалась на землю, Деметра пробуждала природу — наступали весна и лето; когда же дочь вновь спускалась в Аид, земля снова становилась голой и безжизненной, как осенью и зимой.

Хейвен

— Маленький рай, ты просто восхитительна! — вопит Гермес, едва увидев меня.

К счастью, он одет. Я боялась, что за десять минут до начала церемонии застану его всё ещё голым, в одном атласном халате, распахнутом так, что всё хозяйство наружу. Для этой свадьбы уже маленькое достижение.

Аполлон рядом с ним кивает мне — куда более робко и сдержанно.

Лав подходит к нему и толкает локтем.

— Ты тоже скажи ей что-нибудь приятное, бука!