Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

— Привет, меня зовут Райкер. А тебя?

Резкий вдох стал ему ответом.

7. Незабываемая встреча

Вот он, момент, которого Бринли ждала с тех пор, как узнала имя виновного в гибели её семьи. Мужчина, которого она искала все эти годы, сидел по ту сторону стены.

Это был очень долгий день. Каждый раз, когда ИИ соединяла её с новым мужчиной, который оказывался не Райкером, Бринли всё больше теряла запал. Она делала короткие заметки на случай, если кто-то наблюдает, но все эти мужчины её особо не интересовали. Всё-таки она пришла сюда не за ними.

Во время обеда она насладилась двойной порцией крови — на этот раз тёплой, как она любит, — и слушала, что говорят другие девушки о своих свиданиях. Бринли не участвовала в разговоре. Всё это время она задумчиво молчала, пытаясь представить, как отреагирует, когда, наконец, ей выпадет капитан.

Бринли прокручивала десятки сценариев в своей голове, но такого она и представить себе не могла. Едва раздался его голос, она застыла на месте. Сердце заколотилось от одного только звука. Её тени ожили. Она стиснула ручку с такой силой, что та хрустнула в её руке. Широко распахнула глаза. Стержень упал, чернила запачкали её пальцы.

Столько лет подготовки, столько планов, просчитанных до деталей… Но этого Бринли совершенно не ожидала.

У Райкера был очень приятный голос. Его низкий тон, похожий на тёмную дымку, пробудил в ней волну желания.

Она будет гореть в аду за это. Как можно испытывать влечение к мужчине, убившему твою семью? Её клыки горели, пульсируя, в дёснах. Её накрыло совершенно иррациональное желание сломать стену между ними и посмотреть на этого фейри.

Он был так близко и в то же время так далеко.

— Привет? — повторил Райкер. — Есть тут кто-нибудь?

Бринли вздрогнула, осознав, что нужно быстрее соображать, чтобы спасти эти отношения. Разве не нелепо, если вся эта затея будет перечёркнута, даже не начавшись, просто потому что она не смогла взять себя в руки? Бринли потёрла виски, приводя мысли в порядок.

— Привет. Прости, просто услышала твой голос и… на мгновение забыла, как говорить.

В отношениях, построенных на лжи, не помешает капелька правды, верно?

Она здесь с одной-единственной целью: влюбить в себя врага, чтобы подобраться к нему ближе. Чтобы это сделать — чтобы он выбрал её в отборе, — она должна быть идеальной. Не холодной ледышкой, не расплавленным маслом. Кокетливой, отзывчивой, но не настолько доступной, чтобы ему сразу стало скучно.

Вот какой Райкер Уотерборн видит свою будущую жену, именно такой Бринли и будет.

Повисла пауза, и Бринли попыталась представить этого мужчину — этого могущественного фейри, опешившего от её слов.

«Пожалуйста, просто поверь мне», — мысленно умоляла она.

Её ногти впились в ладони, пока она ждала. Она молилась Исване c Ифиаром, чтобы дали ей ещё один шанс.

Джелизетт никогда не простит Бринли, если годы планирования пойдут насмарку из-за такой мелочи, как сексуальное влечение.

Правило номер восемь: эмоции для смертных, не для вампиров.

При мысли о недовольстве творца её охватил ледяной страх.

Последний раз, когда Бринли нарушила одно из правил Джелизетт, был очень давно: не прошло и года с момента сотворения. Инцидент был настолько незначительным, что Бринли уже и не помнила, в чём он заключался.

Но каким бы ни был проступок, она точно никогда не забудет наказание, которое понесла за него.

Джелизетт заперла Бринли в камере на неделю и строго-настрого запретила Занри помогать молодой вампирше. Бринли едва не сошла с ума от нехватки крови — ведь с сотворения прошло совсем мало времени. Она громко кричала, моля о прощении, пока не сорвала голос. Рыдала, пока не выплакала все слёзы. Что бы она ни делала, никто не приходил.

Семь долгих дней. В одиночестве. Замерзая. Умирая от голода.

Когда Джелизетт всё-таки освободила свою подопечную, она сказала только одно:

— Помни, Бринли, правила есть правила. Им нужно следовать беспрекословно.

Бринли тогда ничего не ответила. В этом не было смысла. Её творец ясно дала понять: будешь следовать правилам — ничего плохого с тобой не произойдёт; а будешь нарушать… ну, в следующий раз Джелизетт уже не будет такой доброй.

Притягательный баритон хохотнул в наушнике, выдернув Бринли из мыслей.

— А ты мне нравишься, — сказал Райкер. — Ты забавная.

Бринли облегчённо вздохнула, зажмурившись на мгновение. Слава богам, она ничего не испортила. Теперь ей нужно поддерживать его интерес.

— Честно, ты первый, кто счёл меня забавной, — призналась Бринли. Слова сами сорвались с языка прежде, чем она успела их обдумать. — Я редко кого смешу.

Пугаю? Да. Убиваю? Снова да. Смешу? Нет.

— Любопытно. А мне кажется, что с тобой весело.

Она не знала, радоваться этому или оскорбиться. Он смеётся вместе с ней или над ней? Впрочем, это неважно. Он был заинтригован, и это ей на руку.

— Я постараюсь веселить тебя как можно чаще.

Если Бринли надо будет стать клоуном, чтобы влюбить в себя капитана, она это сделает. Она готова быть кем угодно.

Он усмехнулся.

— А у веселушки есть имя?

Она что, забыла представиться? Бринли растерянно моргнула. Ох, Исвана, кажется, её разум помутился от его голоса сильнее, чем она думала.

Она провела руками по своей косе, перекинутой через плечо.

— Бринли де ла Поинт.

Он медленно повторил её имя, словно каждый слог был изысканным деликатесом, и капитан хотел насладиться его вкусом на языке.

Вампирша стиснула зубы. Какого чёрта её имя так приятно звучит из его уст?

Он добавил:

— Приятно познакомиться.

Почему это прозвучало так искренне? И почему ей так сильно нравится его голос? От попытки разобраться с этими новыми проблемными факторами у Бринли началась приглушённая пульсирующая головная боль.

— Взаимно. — Пытаясь вернуть себе самообладание, чтобы не выпадать из разговора, Бринли сделала большой глоток вина, которое она прихватила с обеда. Скрестив ноги, обтянутые леггинсами, она откинулась на спинку дивана. — Так что, Райкер? Как тебе сегодняшний день?

Если он был примерно как у неё, то он уже прошёл через сотню вопросов в целях узнать друг друга получше. Бринли хотела выделиться и запомниться. А что может быть лучше, чем смена тактики?

Несколько секунд прошло в тишине. Бринли представляла себе этого незнакомца без лица, но с притягательным, интригующим голосом, задумавшегося над её словами. Сидел ли он на диване, как Бринли, или на кресле, перекинув ноги через подлокотник, как Иветт? А может, он расхаживает из стороны в сторону по всему залу. Вариантов масса.

— Это всё… оказало на