Между любовью и предательством - Элейна Р. Галлеа

— Комфортно, — договорила она за него, не успев себя остановить. Слово просто слетело с её губ, и она мысленно проклинала себя за это.

Дура, дура, дура. Хоть ей и вправду удивительно легко разговаривать с этим фейри, она никогда не признается в этом.

Она точно попадёт в ад.

— Да! — выдохнул он.

Проблема в том, что Бринли чувствовала то же самое. Словно они знают друг друга много лет, а не пару минут. Вампирше было в той или иной степени неловко со всеми другими участниками отбора. Но если забыть про первые секунды, когда она потеряла дар речи от голоса Райкера, то дальше не было никакой неловкости.

Впрочем, может, это потому что она действительно его знает. Не лично, но она годами собирала информацию о капитане Райкере Уотерборне. И она уже встречала его, хоть и не видела его лица, зато столкнулась со всей разрушительностью его магии.

Та кошмарная ночь с волнами до небес, горящими лёгкими и проплывающими мимо телами навсегда отпечаталась в её памяти. Джелизетт нашла её той самой ночью, промокшую до нитки и едва не захлебнувшуюся.

После сотворения Бринли узнала о капитане всё, что только можно было. Она изучала его как сложное уравнение, и математик в ней не собирался успокаиваться, пока не получит ответ. Даже после того, как он исчез со всех радаров, она искала его по всему континенту. Она проводила каждый час своей жизни, пытаясь найти хоть крупицу новой информации о нём. Джелизетт — благослови Исвана её душу — помогала Бринли как могла.

Каждая деталь, которую они раскопали, какой бы незначительной она ни казалась, была подобна золотому самородку, который Бринли намеревалась использовать, чтобы сблизиться с капитаном и потом его убить.

Бринли знала, что Райкер постоянно находится под охраной — и как сын делегата, и как капитан армии. И он ведёт очень скрытную жизнь. У него есть сестра, Ривер, которая на двадцать лет младше его. Ещё даже зрелости не достигла. Его мать — делегат фейри, приближённое лицо к канцлеру Игнейше Роуз. Бринли даже было известно о болезни отца Райкера. Он слёг от неподвиги больше десяти лет назад, и лучше ему не становилось. Всё это она знала.

Может, поэтому её тянуло к Райкеру.

Да. Наверняка всё дело именно в этом. Чем ещё можно объяснить её состояние? Ничем. Зуд в клыках и жар внизу живота тут, конечно же, ни при чём.

Просто ей известно, кто он на самом деле.

Убийца.

Голос Джелизетт прозвучал в голове Бринли. Да. Правильно. Это хорошее напоминание о том, с кем она разговаривает. Бринли ни на секунду нельзя забывать, зачем она здесь.

Кажется, пора возвращаться к разговору.

Крутя подвеску между пальцев, Бринли спросила:

— Чем ты занимаешься, когда не ищешь жену на отборе, Райкер?

— Я капитан армии.

— Да ты что! — притворно удивилась она. — И давно?

Она предположила, что он кивнул в ответ.

— С тех пор, как достиг зрелости. Это моё призвание.

Именно. Его призвание — нести смерть. Это он виноват в том, что вся её семья мертва. В том, что она стала сотворённой. В том, что она осталась совсем одна.

— И как, тебе нравится твоя работа? — спросила Бринли.

Не раздумывая ни секунды, он ответил:

— Да. У меня хорошо это получается, и мне нравится этим заниматься.

Фейри не могут лгать. Это знают все. Всё то тепло, что разливалось в груди Бринли, тут же было потушено ведром ледяной воды.

— Охотно верю, что ты отлично справляешься со своей работой, — холодно ответила она, не сумев даже изобразить дружелюбие.

— Почти всегда, — сказал Райкер.

— М? А когда последний раз ты совершал ошибку?

Интуиция кричала, что она совершает свою прямо сейчас, но Бринли важно было услышать, что он ответит. Если он не промолчит, а ответит, расскажет ей хоть что-то, это станет очередным напоминанием, что он далеко не святой. Что он совершал ошибки. Что он убийца.

— Несколько лет назад.

Чёрт. Ей показалось, или в его голосе прозвучало сожаление?

— Что произошло?

Она не хотела знать, но вопрос сам вырвался из неё. Как будто её тело жило своей собственной жизнью.

Райкер вздохнул.

— Люди… погибли, — медленно произнёс, и было в его тоне что-то очень похожее на раскаяние. — Я всё время думаю о том дне.

В её голове пронёсся такой отборный мат, что даже самые закалённые эльфы смерти смутились бы. Она задала этот вопрос не для того, чтобы посочувствовать ему. Этой эмоции нет места в её сердце. Бринли схватила её и отбросила прочь.

— Ох, — единственное, что она смогла выдавить.

Райкер сменил тему.

— Ну, хватит обо мне. Я бы хотел узнать побольше о тебе, Бринли. Фамилия де ла Поинт, говоришь?

— Да.

— А ты, случайно, не связана с Джелизетт?

Она кивнула, но тут же вспомнила, что он её не видит. Этот вопрос был ожидаем, он неизбежно следует после того, как она сообщает свою фамилию. Но прямо сейчас её язык приклеился к нёбу.

Многие недолюбливают вампиров. А вдруг он тоже? Отчасти она даже надеялась на это — так его будет проще ненавидеть. Но другая часть её, сохранившая остатки человечности, хотела, чтобы он видел в ней личность, а не вампира.

Проверить это можно только одним способом.

— Да. Она мой творец. По древней вампирской традиции, после сотворения я взяла её фамилию.

Между ними повисла долгая пауза. Бринли выпустила подвеску и начала заламывать руки.

Хейли, сидевшая на соседнем диване, оглянулась на неё. Брови эльфийки судьбы приподнялись, в её обеспокоенных глазах читался вопрос: «Ты в порядке?»

«Всё нормально», — одними губами ответила Бринли.

Незачем беспокоить её новую подругу, особенно когда та кажется такой увлечённой своим свиданием.

К счастью, Райкер не стал затягивать с ответом.

— Так, значит, ты любишь кусаться? — спросил фейри воды. В его голосе звучали игривые нотки.

Бринли засмеялась. Смех вырвался таким громким и резким, что несколько девушек оглянулись на неё. Засмущавшись, она прошептала: «Простите».

Такого она точно не ожидала. Она не помнила, когда последний раз усмехалась, а уж тем более так хохотала.

У неё давно уже не было повода для смеха.

— Так тебя не напрягает, что я вампир? — уточнила