История барышни-гусара и поручика в платье - Ася Минина
– Ольга Дмитриевна, наконец-то мы вас нашли.
Глава 2. Отец и дочь
– Позор! Какой позор!
Кабинет генерала Вишневского в расположении полка встретил Олю привычной холодной серостью. Впрочем, ярость отца была еще холоднее.
– Папенька, я просто соскучилась по вам, вот и решила самостоятельно отправиться в…
– Избавь меня от своих оправданий. Тем более мы оба знаем, что это ложь, – перебив, осадил генерал Вишневский дочь.
В комнате повисла гнетущая тишина. И только большие напольные часы нарушили ее, пробив шесть утра.
Отец сидел в кресле за рабочим столом и смотрел куда-то сквозь Олю и стены, явно думая о чем-то тяжелом. Оля стояла посреди комнаты, пряча взгляд.
– Как тебе только в голову такое пришло? Совершить побег! Да и от кого? От меня, твоего отца? Или от благороднейшего семейства Спицыных, которые заботились о тебе в последнее время? Так-то ты благодаришь родных за все, что они для тебя делают? – генерал Вишневский не ждал ответа, он просто высказывал вслух свое неудовольствие дочерью. – Видимо, как я ни старался, а воспитать достойную юную леди так и не смог. Подвел твою мать, не справился…
В голосе отца больше не было гнева – только душевная тоска и глубокое чувство вины. И от этого Оля почувствовала себя гораздо, гораздо хуже.
– Что ты такое говоришь, папенька? Разве можно так?
– Так разве ж я не прав? – генерал Вишневский посмотрел на дочь глазами, полными разочарования. – По-французски ты изъясняешься плохо, вышивать не умеешь, на фортепиано не играешь. А теперь еще и осмелилась на такую дерзость как побег! Разве это достойное поведение для молодой девицы?
Еще один риторический вопрос. Оля и сама знала, что нет. Но что поделать, если всем этим занятиям она предпочитала стрельбу, верховую езду и фехтование? Отец ведь сам никогда не возражал против ее мужских занятий.
– Нет, так продолжаться не может, – решительно покачал головой генерал Вишневский. – Я слишком избаловал тебя, дозволяя все эти забавы, неподходящие для юных особ. Все, довольно этих мужских нарядов. И никакого больше оружия.
– Но… отец!
– Никаких «но»! – отрезал генерал Вишневский. – Завтра мы с тобой приглашены на бал к Шереметьеву. И я надеюсь, что ты покажешь себя на балу как приличная девица из благородной семьи, а не как строптивый и упрямый мальчишка. Я понятно изъясняюсь?
– Да, отец, – Оле ничего не оставалось, как согласиться с отцом. В конце концов, не так уж и сложно надеть на один вечер платье и изобразить само благочестие. На дне рождения у Ромы получилось ведь. Его родители, чета Авериных, весьма высоко отзывались о ней после праздника.
– А послезавтра мы уедем в Знаменское. Нашу усадьбу наконец-то восстановили, так что поживем какое-то время там. Сегодня же напишу ЕкатеринеМихайловне, пусть посоветует хороших учителей. Может, из тех, с которыми занимается Юля? Вот уж у кого точно все в порядке и с манерами, и с послушанием.
При мысли о Юле, лицо Оли скривилось в несчастной гримасе. Вспомнились все те дни, когда Екатерина Михайловна заставляла Юлю часами напролет сидеть за фортепиано. Даже к Роме на день рождения не пустила! Оле бы так не хотелось.
А потом вспомнилось, что теперь Юля точно никогда ее не простит. Только не после предательства. Впрочем, сама виновата. Хотелось любви как в романе, но роман оказался про Рому и Юлю, а Оля так, второстепенный персонаж, испытание и проверка чувств на прочность.
– Хотя нет. Лучше наймем гувернантку.
– Гувернантку? – с недовольным удивлением воскликнула Оля и даже осмелилась впервые с начала разговора поднять глаза и посмотреть отцу в лицо.
– Именно. Так ты будешь под постоянным присмотром. И уж точно забудешь даже думать о побеге.
– Это… Это несправедливо!
Больше никакой стрельбы, никакого фехтования, никаких брюк – только скучный французский с вышивкой и фортепиано. Никакого веселья. Никакой свободы!
Слезы душили Олю, но отец учил ее держать удар.
– Все, разговор окончен. Я все решил. Иди, экипаж отвезет тебя к Спицыным.
Хлопнув дверью, Оля выскочила из кабинета, подгоняемая злостью. На отца за его неоправданно суровое решение. На себя за то, что так глупо упустила единственную возможность сбежать. Но больше всего на таинственного поручика, из-за дуэли с которым она потеряла столь драгоценное время.
А генерал Вишневский еще долго смотрел вслед дочери и думал с сожалением, что девочке все-таки нужна женская рука в воспитании. И как бы он, отец, ни старался, а все равно подвел свою дорогую супругу, столь рано покинувшую их с Олей.
– Прости, моя любовь, – тихо прошептал генерал Вишневский. – Обещаю, я все исправлю. Ты будешь гордиться нашей дочерью.
А после вернулся к насущным делам полка.
Глава 3. Поручик и друг
Тяжёлые клубы табачного дыма вперемешку с лёгкими пара́ми свечей стелились под потолком. Ароматы шампанского, вина и коньяка кружили голову, развязывали языки и дарили мнимое ощущение праздной свободы. Из соседней комнаты долетали звуки игры в штосс. Проигрывались и выигрывались фамильные ценности, дорогие скакуны, крестьянские души и целые имения. И только честь оставалась у игроков.
Обычно Даниил Муратов сидел там, за карточным столом, проигрывая очередную честно одолженную у друга Николая Шереметьева денежную сумму. Но сегодня его голова была занята утренним происшествием в лесу, а потому он предпочел более спокойный и располагающий к размышлениям бильярдный зал мужского клуба.
– Что-то, друг мой, ты не весел. Что ж ты голову повесил? – заметил меланхолию Даниила Николай.
– Да так, ерунда, – попытался отмахнуться Даниил.
– Неужели нашел очередную юбку, за которой можно волочиться, а она тебе отказала? – подшутил над другом Николай, но тот шутки не оценил.
Лишь тяжело вздохнул и проговорился, прицеливаясь, чтобы сделать удар по шару:
– Если бы юбку!
Промахнулся. Шар попал в борт.
– Друг, ты меня пугаешь, – встревожился не на шутку Николай и тут же одним ловким ударом забил шар в лузу.
Даниил с тоской посмотрел на бильярдный стол. И в картах ему не везет, и в бильярде!
– Давай лучше выпьем, – предложил он Николаю и, налив два бокала крепленого вина, опустился в кресло.
Николай последовал его примеру. Друзья чокнулись и пригубили вино.
– Так что случилось? – спросил Николай.
Даниил подумал мгновение, махнул рукой и