Теория двойного предательства - Ива Лебедева

— Он не сможет мне навредить.

— Откуда такая уверенность? — Я не понимала, почему Микаэль отказывается принимать угрозу всерьез. Считает, что ректор не станет принимать мер, не разобравшись? Но речь не о простом студенте! Ингрем наследник герцогства. Получается, его отец иностранный герцог? Это совершенно другие категории. При желании — а желание и злость у него в избытке — Ингрем…

— Знаю, — коротко ответил Микаэль, перебив мои размышления.

Очевидно, делиться подробностями он не собирался.

Что же…

— Как скажешь. — Я пожала плечами, скрывая самые разные чувства. Ну не выплескивать же их на человека, который, если подумать, ничего мне не должен, уже вполне взрослый и просто друг, а не мой парень.

— Юна, меня больше беспокоит, что он может сделать тебе. Распустить сплетни и испортить репутацию, решиться на настоящий приворот или проклятье, надавить на твою семью. Деньги у него есть, а совести, как мы выяснили, ни капли.

А ведь действительно…

Переживать за мачеху у меня не получалось. Она не была по-настоящему плохой, по-своему заботилась обо мне, но теплых отношений не сложилось: во-первых, я ненавидела, когда она говорила: «Ты вся в мать», во-вторых, она считала, что я живу в доме для того, чтобы она сливала на меня свое раздражение и недовольство жизнью. Папочка… Чтобы устроить праздничный стол, он заложил мамино кольцо, а потом забыл выкупить, хотя я упрямо напоминала. По-настоящему я беспокоилась только за одного человека в доме — за бабушку.

Если Ингрем доберется до кого-то из моей семьи… я оторву ему все выступающие части тела, и плевать мне, чей он там наследник!

— Пусть только попробует. — Моему шипению позавидовала бы любая гадюка из тех, что охраняют проклятые сокровища в старых гробницах.

— Если ты его покусаешь, — Микаэль подался вперед, — он, боюсь, не испугается, а вот ты сама можешь отравиться.

Я не выдержала и тихо засмеялась. Его шутка разрядила атмосферу, мне вдруг перестало казаться, что стены библиотеки похожи на камни старого склепа, заряженные на то, чтобы раздавить неосторожного искателя древностей.

— И что же ты предлагаешь? Кусать его через батистовый платок? Палку взять?

Микаэль тоже посмеялся немного, потом помолчал, собираясь с мыслями, и вернулся к серьезному разговору:

— Лучше всего публично разоблачить его. Рассказать всем о кольце, о подделке рун, о споре. Ты хочешь этого? Выдержишь шквал сплетен?

— Да! — уверенно кивнула я и невольно расправила плечи, будто шквал уже летел в лицо.

— Тогда тебе нужно доказательство, которое нельзя оспорить. Слова — это просто слова. Ингрем наследник герцогства, у него больше возможностей. Кому поверит академия — наследнику древнего рода или студентке на бюджете? Ты готова к тому, что тебя же первую и обвинят в попытке прицепиться к чужому богатству?

Я сглотнула. Микаэль был прав во всем. Люди гораздо охотнее верят в то, что проще и грязнее, так уж устроена человеческая природа.

— Я выдержу, но… какие доказательства нужно раздобыть? Чтобы, даже если люди будут сплетничать, официально я могла доказать свою правду?

— Кольцо, — сказал Микаэль. — Если ты сможешь показать его магическую структуру перед всеми, Ингрем не отвертится. Это прямое доказательство. Он не сможет сказать, что ты лжешь, если все увидят печать своими глазами.

— Но как я это сделаю? — Я не понимала. — Нельзя же просто поднять кольцо на лекции и сказать: «Смотрите, это артефакт порабощения».

— Тебе и не нужно это делать самой. — Микаэль улыбнулся, и в его улыбке была странная уверенность. Ох, так ли прост наш аспирант, как я всегда думала? Чем дальше, тем больше сомнений. — Ты можешь получить научное заключение. В лаборатории четвертого корпуса есть увеличительные стекла, проявляющие магию. Лаборант может заверить справку. Тогда у тебя будет официальный документ с печатью.

Я представила эту сцену. Стоять перед всеми. Говорить. Против Ингрема. Против его дружков. Возможно, надо мной будет смеяться вся академия.

— Я боюсь, — призналась я тихо.

— Понимаю. — Микаэль смотрел спокойно, без тени осуждения или насмешки. — И это нормально, Юна. Но я уверен, что ты не позволишь страхам управлять тобой. И ты не одна, я буду рядом, при необходимости обязательно вмешаюсь.

Я смотрела в его серые глаза, и страх таял, сменяясь решимостью и азартом. Я вдруг осознала, что благодаря Микаэлю, благодаря его твердой вере в меня я сама в себя начинаю верить. И я готова идти до конца.

Да и первый шаг — получить заключение в лаборатории — не сложный.

Микаэль проводил меня до выхода из библиотеки, подмигнул на прощание.

— А если он скажет, что подарил чистое кольцо?

— Юна, ты же будущий археолог, мм?

— Возраст зачарования можно определить. — Я начала цитировать учебник, замолчала, и мы с Микаэлем вместе рассмеялись.

— Беги, пока лаборатория не закрыта, — поторопил он.

Правильно поторопил, так что я вылетела из библиотеки и помчалась по коридорам в сторону лаборатории почти бегом. И честно говоря, вовсе не рассчитывала налететь на Ингрема за поворотом.

— Юна!

Мне пришлось отчаянно взмахнуть руками в попытке удержать равновесие, и у меня даже почти получилось. Я бы устояла на ногах, если бы Ингрем сам не дернул меня в свою сторону и не поймал в объятия, сжав за плечи так крепко, что я невольно шикнула сквозь зубы и уставилась на него снизу вверх сердитыми глазами.

— Что?!

Вид у ловца сразу стал мрачный, не печально-задумчивый, как обычно, не грустно-меланхоличный, чтобы вызвать жалость, в нем прорывался настоящий, едва прикрытый приличиями гнев. Он смотрел на меня так, будто уже знал, что я была в библиотеке. Будто знал с кем.

— Ты куда? — спросил он, чуть-чуть ослабляя хватку на моих плечах. — Я тебя искал.

— В лабораторию, надо кое-что уточнить по поводу практической семестровой. Потом в общежитие, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Устала. Много дел.

— Много дел, — повторил он, и в его голосе проскользнула жесткая нотка. — Или много времени в библиотеке?

Я заставила себя не отводить взгляд.

— Ты о чем?

— Ты снова была с ним! С аспирантом.

Ингрем помотал головой, словно избавляясь от кошмарного наваждения, но не избавился, и объятия стали крепче, совсем уж похожи на тиски.

От близости и почти физически ощутимой злости мне стало нехорошо, внутри все заледенело.

Неужели он следил за мной? Повесил еще какой-то неучтенный маячок? Или кто-то случайно увидел меня и передал ему? Впрочем, все это не очень важно. Я должна решить, как вести себя дальше.

— Я была в библиотеке, —