Теория двойного предательства - Ива Лебедева

Призрак исчез, а Ингрем выдохнул и, к моему удивлению, не разозлился больше прежнего, а подуспокоился, даже растянул губы в улыбке, мало похожей на ту, что я видела прежде: ни капли тепла и искренности, только холодный расчет.

— Признаю, — кивнул он. — И ревную тоже. Но, Юна, это не главное, я действительно беспокоюсь о тебе. Ты стала проводить с ним слишком много времени, и в конце концов у тебя могут возникнуть из-за этого проблемы. Понимаешь?

— Какие проблемы? — спросила я.

Ингрем не нашелся с ответом, пожал плечами:

— Ладно… Вижу, он уже заморочил тебе голову. Юна, если так продолжится, то я, чтобы уберечь тебя, буду вынужден обратиться к ректору и попросить принять меры против аспиранта, вовлекающего студентку в неподобающие отношения. И тогда Микаэль потеряет место. А может, и что похуже.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри все сжимается. Это уже была не игра и не просто каприз богатого мальчика, решившего поиграть в любовь с бедной заучкой. Он угрожал Микаэлю, угрожал мне Микаэлем, и вообще…

— Я не хочу, чтобы ты страдала, — сказал Ингрем, и в его голосе вдруг проскользнула настоящая боль. — Я просто хочу, чтобы ты была рядом только со мной.

Он подошел ближе и коснулся моего лица. Его пальцы дрожали.

— Ты ведь понимаешь? — прошептал он. — Ты нужна мне.

Я кивнула. Не потому, что согласилась. Да к черту такое согласие! Оно дурно пахнет. Но сейчас спорить было не ко времени, любое сопротивление спровоцирует богатого баловня судьбы на непредсказуемые действия. Он и так готов на все, чтобы удержать меня, даже на незаконный приворот с помощью родовых артефактов. Он уже угрожает навредить совсем посторонним людям. Где была моя голова, как я могла вообще влюбиться в такое?! Неужели Ингрем настолько хороший артист, а теперь, почти получив желаемое и закрепив свое право приворотом, стал настолько уверен в себе, что не видит смысла притворяться?

Кошмар какой.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Я буду осторожнее.

Ингрем выдохнул, будто все это время не дышал. И в его улыбке было столько облегчения, что у меня на секунду защемило сердце. Но вовсе не от любви, а от страха, причем самого настоящего.

— Спасибо, — сказал он. — Я знал, что ты поймешь.

Он поцеловал меня в лоб и за руку же повел из этого дальнего коридора обратно в людную часть академии. Проводил до общежития, еще раз поцеловал в лоб на прощание и ушел, спокойный такой, довольный, уф-ф-ф…

Я прислонилась спиной к стене возле двери своей комнаты и почувствовала, как внутри все кипит, только вот побыть наедине со своими эмоциями, осмыслить произошедшее с холодной головой мне не дали.

— Деточка! — раздался встревоженный голос Модесты Крок.

Крупная, похожая на боевую башню, особенно с этой прической из кос, она двигалась ко мне с самым решительным видом.

— Добрый день, — поздоровалась я, а она не стала поправлять, что уже вообще-то ранний вечер.

— Тот скверный мальчишка тебя обидел? — строго спросила она. — На тебе опять лица нет, но раньше было понятно, что от недосыпа, а теперь…

Она не закончила, всмотрелась в мое лицо и покачала головой, отчего вся конструкция из кос зашаталась.

— Нет, он просто… — Я тоже не закончила фразу, тоже замолчала.

— Эх, деточка. Выпытывать не буду, просто имей в виду, что ты всегда можешь прийти ко мне за помощью. Не как к общежитской надзирательнице, а как к старшей тете, ага?

— Спасибо… Можно я чуть позже вернусь?

— Ночью, что ли? — нахмурилась вахтерша.

— Нет, я до библиотеки и обратно!

— Ну, беги, — кивнула она с некоторой растерянностью.

И я побежала. Во-первых, Микаэль имеет право знать, что Ингрем собирается на него пожаловаться. Во-вторых, я дала ему слово рассказывать о проблемах, и чем быстрее он будет предупрежден, тем лучше.

Хоть бы Ингрему на глаза не попасться… По идее он со своими дружками в клубе. По коридорам и лестницам я буквально летела, уже выдохнула, но без встреч не обошлось — видимо, день сегодня был невезучий. Распахнув дверь, я затормозила в считаных сантиметрах от нашего главного библиотекаря господина Кроу, державшего за руку какую-то студентку.

Поправив прядь фиолетовых волос, девушка прищурилась, окинула меня с головы до ног оценивающим взглядом и хмыкнула:

— Ой, ты же с древних искусств? Это на вашем факультете сенсация? Говорят, на кого-то из ваших наследник Андрахара поставил тысячу золотых! Ничего себе сумма! И откуда вообще здесь взялся такой важный наследник из соседней страны?.. Причем тут же начал на наших девушек спорить! Читала «Сплетник»? Там пишут!

— Эмили! Внуча! — возмутился господин Кроу.

Она хихикнула и сбежала, подмигнув мне на прощание. Господин Кроу вздохнул так, словно вздыхал о тяготах всего мира разом.

— Добрый вечер. — Я слегка поклонилась и попыталась прошмыгнуть мимо, недоумевая, с чего бы внучка библиотекаря, с которой мы едва парой слов перемолвились за время учебы, решила делиться со мной сплетнями. Или… она что-то знает? Но откуда?!

— Это Микаэль у нас спорщик? — вслед мне спросил господин Кроу.

— Н-нет, не он. — Я едва не споткнулась, пришлось хвататься за ближайший книжный шкаф и молиться, чтобы с верхней полки мне не выпал какой-нибудь увесистый фолиант и прямо по голове.

— Эх… — Господин Кроу снова вздохнул и махнул на меня рукой, возвращаясь к своему столу.

Я наконец-то юркнула за стеллажи и скрылась в книжном лабиринте. Мне надо было собрать мысли и поделиться ими с…

Микаэль предсказуемо оказался на месте, сидел, окруженный книгами, и что-то писал. Увидев меня, он отложил ручку и сразу нахмурился.

— Что случилось? — спросил он, и в его голосе не было обычной мягкости.

— В «Сплетнике» написали про спор на тысячу золотых, — первым делом доложила я, морщась от этой новости. Она даже временно перебила мои мысли по поводу странных и опасных выходок Ингрема. — Моего имени не назвали, но…

— Спокойно, Юна, — первым делом велел лохматый аспирант. — Без имен в статье это тебе ничем не грозит. Даже Ингрем…

— Да в том-то и дело, что Ингрем совсем с ума сошел! — выпалила я и принялась торопливо выкладывать новости. Про разговор в пустом коридоре. Про угрозу. Про то, как этот клоун притворный говорил о самом Микаэле: «Без титула, без связей, без будущего».

Микаэль слушал молча, не перебивая. Когда я закончила, он откинулся на спинку стула и устало потер переносицу, словно мой рассказ не вызвал у него ничего, кроме досады и разочарования.