Босс напрокат для строптивой пышки - Лея Фрост

— Готово, — выдохнула Рита. — Марк! Иди сюда!

Штора отдёрнулась, и в проёме появился Аверин. Он замер. Буквально застыл на месте с таким выражением лица, будто увидел привидение.

— Ну? — нервно спросила я.

— Варя... — его голос охрип. — Ты...

— Что? Плохо?

— Ты невероятная, — выдохнул он.

Платье было ещё не готово — только намётка, булавки, торчащие нитки. Но уже сейчас было видно, каким оно станет. Изумрудный шёлк обнимал мою грудь, собираясь в глубокое декольте, которое каким-то чудом не выглядело вульгарным. Талия была подчёркнута золотистым поясом, а юбка ниспадала мягкими волнами до самого пола. И рукава — невесомые, прозрачные, расшитые золотой нитью.

— Покрутись, — скомандовала Рита.

Я покрутилась. Юбка взметнулась колоколом, открывая щиколотки.

— Идеально, — вынесла вердикт Рита. — К субботе будет готово. А теперь — брысь отсюда, мне нужно работать.

— Рита, ты гений, — сказал Марк.

— Знаю, — она улыбнулась. — Идите. И береги эту девочку. Она — сокровище.

Марк посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я знаю, — сказал он тихо.

В машине мы долго молчали. Я смотрела в окно, Марк вёл машину, и между нами повисло напряжение — но теперь не тревожное, а какое-то сладкое, как предвкушение.

— Спасибо, — сказала я наконец.

— За что?

— За платье. За Риту. За то, что... — я замялась. — За то, что назвали меня невероятной.

— Я не льстил. Я говорил правду.

— Трудно поверить, — призналась я. — Я всю жизнь слышала, что я «ничего, но могла бы похудеть». Или «у тебя красивое лицо, жаль, что фигура подкачала». Или «я не могу представить тебя матерью своих детей». А тут... вы. С вашими круассанами, кофе и «невероятной».

Он резко вывернул руль и припарковался на обочине. Заглушил мотор и повернулся ко мне.

— Послушай меня, Варя. Я не знаю, кто тебе это говорил. Но все они — идиоты. Ты — самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. И дело не в фигуре. Не в размере. А в том, как ты смеёшься. Как поправляешь волосы, когда нервничаешь. Как защищаешь свои макеты, даже если клиент — идиот. Как обняла кофемашину.

Я фыркнула.

— Вы опять про кофемашину.

— Это было очень сексуально, — серьёзно сказал он.

Я посмотрела на него — и поняла, что он не шутит. Его глаза горели в полумраке салона, и в них было что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Марк...

— Можно я тебя поцелую? — спросил он. — Не как на репетиции. По-настоящему.

Я должна была сказать «нет». Должна была напомнить, что мы коллеги, что это неправильно, что я не хочу быть ещё одной девушкой, которую он прячет в спальне.

Но вместо этого я прошептала:

— Да.

Он перегнулся через подлокотник, и его ладонь легла на мою щёку. Большой палец погладил скулу, спустился ниже, обвёл контур губ. Я замерла, боясь дышать.

— Месяц назад я окончательно порвал с Кариной, — сказал он тихо. — Не просто отстранился, а закрыл дверь. И когда она ушла, я вдруг понял: мне больше не нужно притворяться. Не нужно ходить на ужины с моделями из маминого списка. Не нужно делать вид, будто я хочу кого-то, кроме тебя. Три года я смотрел на тебя и молчал, как идиот. А теперь... теперь мне нечего скрывать.

И поцеловал.

Это было не похоже на тот поцелуй в кабинете. Тот был жадным, голодным, почти грубым. Этот — медленным, тягучим, как мёд. Его губы изучали мои — нежно, внимательно, будто запоминали форму, вкус, текстуру. Я приоткрыла рот, и его язык скользнул внутрь — осторожно, дразняще. Мои пальцы сами собой вцепились в его рубашку, притягивая ближе. Ближе. Ещё ближе.

Его рука скользнула с моей щеки ниже — по шее, по плечу, по изгибу талии. Остановилась на бедре. Сжала.

Я застонала ему в губы.

— Варя... — его голос был хриплым, прерывистым. — Если ты скажешь «стоп», я остановлюсь.

— Не говори «стоп», — выдохнула я.

Его ладонь двинулась выше, задирая подол моего платья. Пальцы коснулись обнажённой кожи бедра — и по моему телу словно ток пробежал.

— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, — прошептал он мне в шею. Его губы скользнули по ключице, по плечу, туда, где соскользнул ворот платья. — Каждый раз, когда ты проходишь мимо моего кабинета, я забываю, о чём думал.

— Ты преувеличиваешь.

— Нисколько. — Его зубы легонько прикусили мочку моего уха, и я ахнула. — Я помню каждое твоё платье. Каждую блузку. Каждый раз, когда ты распускала волосы.

— Ты... ты следил за мной?

— Восхищался. Издалека. — Его ладонь легла на мою грудь поверх платья, и я почувствовала, как твердеют соски. — Ты — самое прекрасное, что есть в этом чёртовом офисе. И я ненавидел себя за то, что трус.

— Ты не трус.

— Трус. — Он поцеловал меня в уголок губ. — Я боялся, что ты меня оттолкнёшь. Что напишешь жалобу в отдел кадров. Что я потеряю единственный шанс быть рядом с тобой.

Я взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть мне в глаза.

— Ты его не потерял, — сказала я. — Этот шанс. Прямо сейчас. Здесь.

Его глаза вспыхнули. Он снова поцеловал меня — на этот раз жёстко, требовательно. Его руки заскользили по моему телу, сминая ткань платья. Я выгнулась ему навстречу, чувствуя, как между ног становится горячо и влажно.

— Варя... — он оторвался от моих губ и упёрся лбом в мой лоб. — Я хочу тебя. Безумно. Но не в машине. Ты заслуживаешь большего.

— А если я не хочу ждать? — прошептала я.

— Тогда поедем ко мне.

Это было безумие. Полное, абсолютное безумие. Но я кивнула.