Босс напрокат для строптивой пышки - Лея Фрост

— Поехали.

Он завёл мотор, и машина сорвалась с места. Я сидела, вцепившись в ремень безопасности, и чувствовала, как колотится сердце. В голове билась только одна мысль: «Что я делаю? Что я, чёрт возьми, делаю?»

Но когда он бросил на меня быстрый, горящий взгляд и улыбнулся — все сомнения испарились.

Я делала то, чего хотела.

Впервые в жизни.

Квартира Аверина оказалась пентхаусом на двадцатом этаже с панорамными окнами и видом на вечернюю Москву. Но у меня не было времени рассматривать интерьер — потому что как только дверь захлопнулась за нами, он прижал меня к стене и снова поцеловал.

— Ты уверена? — спросил он, оторвавшись на секунду.

— Абсолютно.

— Тогда не будем терять время.

Он подхватил меня на руки. Легко, будто я ничего не весила. Я ойкнула и обхватила его шею руками. Он нёс меня через гостиную, через какой-то коридор, а я целовала его щёку, скулу, уголок рта. Пахло кожей, его парфюмом и чем-то ещё — запахом предвкушения.

Спальня была огромной. Кровать — просто необъятной, с тёмным бельём и горой подушек. Он опустил меня на неё, как хрупкую драгоценность, и замер, стоя надо мной.

— Боже, какая ты красивая, — выдохнул он.

Я лежала на его кровати — пышка Варя Снегирёва, в задравшемся платье, с размазанной помадой и растрёпанными волосами. И он смотрел на меня так, будто я — произведение искусства.

— Ты мне льстишь, — прошептала я.

— Я тебе покажу «льстишь», — он усмехнулся и начал расстёгивать рубашку.

Пуговица за пуговицей. Медленно. Дразняще. Я смотрела, как открывается его тело: широкая грудь с тёмными волосками, рельефный пресс, косые мышцы, уходящие под ремень брюк. Он не был похож на перекачанных фитнес-тренеров. Он был... естественным. Живым. Настоящим.

— Теперь ты, — сказал он, опускаясь на колени рядом с кроватью. — Можно?

Я кивнула, не в силах говорить. Его пальцы взялись за край моего платья и медленно потянули вверх. Ткань заскользила по моим бёдрам, по животу, по груди. Я приподнялась, помогая ему стянуть платье через голову. И осталась лежать перед ним в одном белье — всё том же простеньком хлопковом комплекте.

— Чёрт, — выдохнул он. — Ты ещё красивее, чем я представлял.

— Ты представлял?

— Каждую ночь. Три года. — Его пальцы скользнули по моему плечу, спустились к ключице, обвели контур груди поверх лифчика. — У тебя кожа как шёлк.

Я зажмурилась, наслаждаясь его прикосновениями. Никто и никогда не трогал меня так — трепетно, почти благоговейно. Его пальцы расстегнули застёжку лифчика, и моя грудь освободилась. Я инстинктивно прикрылась рукой, но он мягко отвёл её в сторону.

— Не прячься, — попросил он. — Позволь мне смотреть.

Его ладони легли на мою грудь — тёплые, немного шершавые. Большие пальцы погладили соски, и я выгнулась, закусив губу. По телу разлилось тепло, тягучее, как патока. Он наклонился и поцеловал сначала одну грудь, потом другую. Его язык обвёл сосок, и я вскрикнула.

— Тише, — прошептал он. — Мы только начали.

Его губы двинулись ниже — по животу, по рёбрам, по мягкой ложбинке пупка. Я чувствовала, как влага между ног становится всё обильнее. Он стянул мои трусики — последний барьер — и замер.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Я открыла глаза. Он стоял на коленях между моих разведённых бёдер и смотрел на меня — туда, на самое сокровенное.

— Не надо, — прошептала я. — Я... я стесняюсь.

— Не надо стесняться, — он провёл пальцами по внутренней стороне моего бедра, и я задрожала. — Ты прекрасна. Вся. Каждая клеточка.

Его пальцы коснулись меня — там, где было мокро и горячо. Я вскрикнула и вцепилась в простыни. Он гладил меня медленно, изучая, запоминая реакцию. Его большой палец кружил вокруг самой чувствительной точки, и я готова была разрыдаться от наслаждения.

— Марк, пожалуйста...

— Что «пожалуйста»?

— Я хочу... я хочу тебя. Внутри.

— Ещё немного, — он наклонился, и я почувствовала его дыхание между ног. — Я хочу попробовать тебя на вкус.

Его язык коснулся меня, и мир взорвался. Я закричала — не сдерживаясь, в голос. Он ласкал меня ртом, языком, губами, и волны наслаждения накатывали одна за другой. Я извивалась на простынях, вцеплялась в его волосы и умоляла не останавливаться.

— Ты такая сладкая, — прошептал он, отрываясь на секунду. — Лучше, чем я мог вообразить.

— Я сейчас... я не могу больше...

— Можешь, — его пальцы скользнули внутрь меня, и я застонала. — Кончи для меня. Сейчас.

И я кончила — с его именем на губах, с его пальцами внутри меня, с его ртом, который продолжал меня мучить. Оргазм накрыл с головой, ослепил, разорвал на куски и собрал заново. Я рухнула на подушки, тяжело дыша, и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Ты плачешь? — он мгновенно оказался рядом, с тревогой заглядывая в лицо. — Я сделал тебе больно?

— Нет, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Это... от счастья. Со мной никогда такого не было.

— Никогда? — он недоверчиво приподнял бровь.

— Никогда. Я даже не знала, что так бывает.

Он поцеловал меня — нежно, успокаивающе. Я почувствовала вкус себя на его губах.

— Это только начало, — пообещал он. — Я ещё даже не разделся.

Я посмотрела вниз. Его брюки всё ещё были на нём, но выпуклость под тканью говорила сама за себя. Я протянула руку и расстегнула ремень. Потом молнию. Потом помогла стянуть брюки и боксеры.

И замерла.

— Впечатляет? — усмехнулся он.

— Внушает, — честно ответила я.

Он был большим. Больше, чем Игорь, больше, чем кто-либо, с кем я была. И на секунду меня охватила паника — а вдруг не поместится? Вдруг будет больно?

— Не бойся, — он будто прочитал мои мысли. — Я буду осторожным. И если будет неприятно — сразу скажи.

Он снова опустился на кровать, нависая надо мной. Его бёдра раздвинули мои, и я почувствовала его член — горячий, твёрдый, упирающийся в самое лоно.

— Смотри