Босс напрокат для строптивой пышки - Лея Фрост
— Варя, — тихо сказал Марк, — подожди меня в коридоре. Пожалуйста.
Я молча вышла. Ноги были ватными. В коридоре я прислонилась к стене и закрыла глаза. Из-за двери доносились приглушённые голоса, но слов было не разобрать.
Через пять минут дверь открылась, и из кабинета вылетела Карина — красная, злая, с размазанной тушью.
— Ещё пожалеешь, — бросила она через плечо и пронеслась мимо меня, стуча каблуками.
А потом вышел он.
— Прости, — сказал он. — Я не должен был допускать, чтобы она...
— Всё в порядке, — перебила я. — Это просто сделка, помните?
Он нахмурился. Сделал шаг ко мне.
— Варя...
— Я пойду, Марк Александрович. Репетиция окончена.
Я развернулась и пошла по коридору. Спиной чувствовала его взгляд. И знала, что он смотрит мне вслед.
В лифте я наконец дала волю слезам. Они текли по щекам, размазывая тщательно нанесённую тушь. Я смотрела на своё отражение в зеркальной стене лифта и видела то, что видела всегда: пышку. Просто пышку. Которая посмела поверить, что может быть красивой для такого мужчины.
Телефон пискнул. Сообщение.
«Это была не репетиция. Для меня — нет. Пожалуйста, не закрывайся. М.»
Я смотрела на экран, и слёзы капали на стекло.
«Сделка, — напомнила я себе. — Просто сделка».
Но сердце колотилось так, будто не верило ни единому слову.
Глава 4
После того вечера я думала, что всё кончено. Ну, в смысле — нашей сделке конец. Потому что одно дело играть роль перед родственниками, и совсем другое — целоваться с боссом в пустом офисе так, что колени подгибаются, а потом рыдать в лифте, размазывая тушь по щекам. Это было унизительно. Это было больно. И самое паршивое — мне понравилось. До того, как вошла Карина. До того, как она посмотрела на меня как на грязь под своими дизайнерскими шпильками.
Я всю субботу провалялась в кровати, завернувшись в одеяло как в кокон. Ела мороженое прямо из ведёрка и смотрела глупые сериалы, где у героинь всё всегда заканчивается хорошо. В воскресенье позвонила мама — я сбросила. Лиза написала в мессенджере — я ответила односложно. На сообщение Аверина я не ответила вообще.
В понедельник утром я собиралась на работу с твёрдым намерением вести себя как профессионал. Никаких взглядов, никаких намёков, никаких дрожащих коленок. Я — дизайнер. Он — мой начальник. Между нами ничего нет и не будет.
Но когда я вышла из лифта на своём этаже, то первым, кого я увидела, был он.
Марк Аверин стоял у двери дизайнерской, прислонившись плечом к косяку. В руках — два стаканчика с кофе. На нём был тёмно-синий джемпер, который делал его плечи ещё шире, а глаза — ещё янтарнее. Он выглядел... нервным? Да, определённо нервным. Пальцы постукивали по картонному стаканчику, а взгляд метался по коридору, пока не остановился на мне.
— Доброе утро, Снегирёва, — произнёс он.
— Доброе утро, Марк Александрович, — я старалась, чтобы голос звучал ровно. — Вы что-то хотели?
— Хотел. Поговорить. И кофе. — Он протянул мне стаканчик. — С корицей. Как вы любите.
Я не взяла.
— Спасибо, я уже пила.
— Врёте. У вас на лице написано, что вы не спали полночи и не завтракали.
Я стиснула зубы. Ненавижу, когда он прав.
— Это не ваше дело.
— Моё, — он отлепился от косяка и сделал шаг ко мне. — Потому что я чувствую себя последним идиотом, и мне нужно извиниться.
— За что? — я скрестила руки на груди, неосознанно закрываясь. — За то, что ваша бывшая назвала меня пышкой? Она была права. Я пышка. Ничего нового.
— Она была не права, — его голос стал жёстким. — Не в том, что сказала. А в том, как посмотрела. И я должен был остановить её сразу. Не дать ей сказать ни слова.
— Это не ваша обязанность — защищать меня.
— А я хочу, чтобы была моей.
Я замолчала. В коридоре послышались шаги — кто-то из сотрудников шёл на рабочее место. Аверин взял меня за локоть и буквально затолкал в дизайнерскую, закрыв за нами дверь.
— Послушайте, Варя. — Он запустил пятерню в волосы, и они встали дыбом, делая его похожим на рассерженного ежа. — Я всё понимаю. Та сцена в кабинете... я не должен был так на вас набрасываться. Это было нечестно. Потому что вы были уязвимы, а я воспользовался ситуацией. Но я не жалею. Ни о чём.
Я молчала, переваривая услышанное.
— Я жалею только о том, что это закончилось так паршиво, — продолжил он. — И что вы ушли. И что не ответили на сообщение. И что я всю субботу просидел в офисе, надеясь, что вы вернётесь.
— Зачем? — прошептала я.
— Потому что я идиот, который три года смотрел на вас и боялся даже приблизиться. А теперь, когда я наконец решился, я всё испортил.
Он протянул мне стаканчик с кофе — на этот раз я взяла. Наши пальцы соприкоснулись, и по моей руке пробежала знакомая дрожь.
— Сделка всё ещё в силе? — спросил он.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня с такой надеждой, смешанной с тревогой, что сердце дрогнуло.
— Сделка в силе, — сказала я. — Но больше никаких... репетиций.
— Никаких репетиций, — согласился он. — Только реальность.
— Марк Александрович...
— Просто Марк. Мы же договаривались.
— Марк, — произнесла я, пробуя имя на вкус. Оно было... приятным. Тёплым. Как глоток того самого кофе, который я наконец поднесла к губам. — Свадьба в субботу. У нас четыре дня. Мы справимся?
— Мы справимся, — уверенно сказал он. — Но есть одна проблема.
— Какая?
— Вам нужно платье. Настоящее платье. Не то, что вы носите на работу.
Я опустила глаза на свой бесформенный кардиган и тёмные брюки.
— У меня есть платье. Вишнёвое. Я его в пятницу надевала.
— Я помню, — его голос стал ниже. — Очень хорошо