Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

Всё было тихо и спокойно, и я знала, что через час или два поведу господина Элейва спать, помогу раздеться, снова привяжу его, поправлю подушку у него под головой, укрою одеялом…

— Кто-то едет, — сказал вдруг господин Элейв, резко поднимаясь из кресла.

Килби от неожиданности уронил лютню, и она жалобно звякнула.

Я прислушалась, но ничего не услышала. Только ветер тихонько завывал под окнами.

— Кто-то едет, — повторил колдун и велел мне: — Сильвия, быстро поднимайся наверх и сиди в своей комнате.

Я не стала спорить, забрала рубашку, на которой сделала разрезы по рукавам и перешивала пуговицы, и поднялась по лестнице. Но в свою комнату уходить не стала, остановилась в тени коридора, чтобы видеть и слышать, что происходит.

Нет, я ничуть не боялась. Кого можно бояться в доме колдуна, который неуязвим для оружия, да ещё и превращает всех вокруг себя в мёртвые статуи? Но кто осмелился в эту пору заявиться в серебряный лес, да ещё не просто поворовать листья на опушке, а прийти прямо к дому?

Раздалось лошадиное ржание, и я поняла, что колун не ошибся. Кто-то приехал. На лошади. Удивительно.

В дверь постучали, и колдун молча кивнул.

Килби подошёл к двери и басом крикнул:

— Кого там принесло?

— Открывай уже, — раздался женский голос по ту сторону. — Здесь ветер, и я замёрзла.

— Ничего себе, — сказал господин Элейв негромко и с нехорошей усмешкой. — Вот так гости, — и разрешил: — Ну, открывай. Посмотрим, что понадобилось.

Килби тут же отодвинул засов и распахнул дверь, впуская женщину в длинном тёмно-красном плаще, отороченном мехом.

— Заставляешь ждать, — холодно бросила она Килби и откинула капюшон.

Я выронила недошитую рубашку и вцепилась в перила, разглядывая женщину. Она была молодая, хотя и не юная, высокая, очень красивая — красивая, как принцесса из сказки. Светлые волосы, светлые глаза, но брови чёрные и ресницы — как чёрные опахала. Одета она была богато — в красный бархат, украшенный золотой тесьмой.

Женщина сбросила плащ на руки услужливо подскочившему Килби, и на её груди и на пальцах блеснули драгоценные камни и золото.

— Собачий холод, — сказала она, подходя к камину и протягивая к огню ладони. — Пока доехали, три раза встречали волков.

— И тебе здравствуй, — сказал колдун, продолжая стоять.

Он сцепил руки за спиной и повернулся на голос женщины.

— Прости, не поздоровалась, — сказала женщина, и в голосе её снова послышалось раздражение.

Она повернулась к камину спиной и быстро огляделась.

Килби и колдун молчали, и женщина, вздохнув, сказала:

— Не притворяйся, будто не знаешь, зачем я здесь.

— Откуда мне знать? — пожал плечами колдун. — Мы шесть лет не виделись. Наверное, ты соскучилась по мне? Может, обнимемся? — и он шагнул вперёд.

— Стой! — взвизгнула женщина и шарахнулась так, что чуть не задела краем одежд пламени.

— А, не хочешь. Значит, не так уж и соскучилась, — сказал господин Элейв и засмеялся сухим, страшным смехом.

* * *

Я смотрела, слушала и не понимала — кто эта женщина? Жена? Неужели, жена? Но он говорил, что жены нет… У меня пальцы занемели — так я ухватилась за перила. Опомнилась, отступила подальше в темноту…

— Очень рада застать тебя в хорошем настроении, — огрызнулась женщина, на всякий случай отступая подальше. — Но не делай вид, будто не понял причину моего приезда.

— Не делаю, — пожал плечами господин Элейв. — Потому что, действительно, не понимаю, зачем ты здесь. Ты так осмелела? Не боишься промокнуть под дождём?

Конечно, он намекал на серебряный дождь, превращавший в металл всё живое. И правда, женщина рисковала. Только вряд ли ей нужны были серебряные листья, судя по богатым украшениям.

— Зимой не бывает дождя, — быстро ответила женщина.

— В этом лесу дождь может пойти даже зимой, — холодно произнёс колдун. — Давай ближе к делу. Зачем приехала, Герда?

Килби почему-то вздохнул и покачал головой. Он так и остался стоять, даже не присел. И я подумала, что эта женщина занимает в жизни господина Элейва важную роль, если даже слуга приветствует её, как госпожу.

Жена? Неужели, жена?..

Никогда я не думала, что моему сердцу может быть так больно. Будто в него загнали серебряный шип. Загнали и провернули.

— Не называй меня этим именем, — произнесла женщина сквозь зубы. — И не притворяйся. Говорят, ты завёл любовницу?

Моё сердце пропустило удар, а потом застучало в два раза быстрее. Любовницу? Эта красивая и богатая женщина спрашивала обо мне? Но я ведь не любовница…

— Кто говорит? — спросил господин Элейв небрежно.

— Какая разница? — она раздражённо дёрнула плечом. — Местный сборщик налогов сказал.

Я видела, что женщина так и впилась взглядом в лицо колдуна — будто хотела проникнуть в его мысли.

— Хм… Ну, это всё меняет, — протянул он, задумчиво поглаживая бороду. — Если уж сам сборщик налогов... Тогда это просто обязано быть правдой.

— Не издевайся надо мной! — взвизгнула женщина. — Материнское сердце не обманешь! Как только я об этом услышала, сразу поняла — правда! Это же правда? Отвечай!

— Что ты раскричалась, Герда? — спросил колдун спокойно и даже лениво, снова назвав её тем именем, которое она просила не вспоминать.

Килби опять удрученно покачал головой, но промолчал, стоя у двери.

— Ни тебе, ни твоему сыну ничего не угрожает, — продолжал господин Элейв. — Я всего лишь калека, слепой. Я не опасен для вас даже вместе со своей любовницей.

— Не скромничай, — огрызнулась женщина. — Ты прекрасно знаешь, что стоит тебе захотеть, и всё будет принадлежать тебе, а нас изгонят. Если у тебя родится нормальный сын…

— Не волнуйся, — он перебил её, повысив голос. — Этого не будет. Никогда. Я тебе это пообещал. Но раз уж ты приехала, взамен я кое-что попрошу…

— Это уже ближе к делу, — презрительно усмехнулась женщина. — Так и знала, что всё не будет просто. И что же ты хочешь, позволь спросить?

— Однажды я попрошу тебя об одолжении, — сказал колдун очень серьёзно, словно не замечая её издевки. — Одна просьба, которую ты выполнишь, когда придёт время.

— Хочешь, чтобы я согласилась вслепую?.. — воскликнула она и осеклась.

Ну да, говорить слепому про слепоту — не очень достойно. Кажется, у этой женщины совесть ещё присутствует. Я снова приникла к перилам, стараясь не пропустить ни слова из этого странного разговора.

— Ничего особенного я не попрошу, не волнуйся, — сказал колдун. — Ты в силах это сделать, и твоя жизнь и честь не пострадают. Всего лишь одолжение.

— Хорошо, — согласилась женщина, помедлив. — Потребуешь клятвы?

— Нет.