Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка
— Ну-ну, — совсем другим тоном отозвался Килби и поднялся от очага, нерешительно переминаясь с ноги на ногу и потирая ладони. — У нас же всё хорошо…
— Ну да, — колдун хмыкнул, — иногда ради разнообразия можно пощупать себя. Чтобы убедиться, что я всё ещё человек, а не змей какой-нибудь.
— Господи-и-ин! — протянул Килби возмущённо. — Ну о чём вы говорите?
— Затопил камин? — перебил его колдун. — Иди, натаскай воды. Сильвия скоро проснётся, ей надо будет умыться тёплой водой.
— Конечно, холодная вода ей не подходит, — сразу ощетинился слуга. — Сильвия, Сильвия… Только и слышу от вас…
Продолжая ворчать, он вышел из комнаты, а я осторожно спустилась на пол и побежала в кровать, стуча от холода зубами.
Шесть лет… Господин Элейв сказал, что он такой шесть лет…
Это столько же, сколько я пробыла в трактире у Толстого Торстена. Точно — это настоящая тюрьма. И я из неё выбралась, а вот господин Элейв…
В тот день я была с хозяином особенно заботливой, хотя он этого, кажется, не заметил. После завтрака и учёбы мы отправились гулять. Мы всегда гуляли утром и вечером, и бродили по всему лесу — до водопада и окраин.
Сегодня мы ушли к водопаду и, проходя, по краю озера, очутились на том самом месте, где я впервые встретила колдуна из серебряного леса.
Мы болтали ни о чем, но я вдруг спросила:
— Как вы стали таким? Если вы колдун, то почему не снимете это заклятье?
Господин Элейв ответил не сразу. Посмотрев на него, я увидела, что он грустно усмехается.
— На каждого колдуна найдётся колдун сильнее, и на каждую силу — превосходящая сила, — ответил он, наконец, перефразируя песенку про принца Рейва. — Скажем, это была моя ошибка. А за ошибки полагается платить.
— Но почему живёте в лесу, один…
— Потому что я опасен, — пожал он плечами. — Разве ты не убедилась в этом?
— Да, но… У вас ведь должны быть родные, друзья, жена… — последнее слово я произнесла, едва не дрогнув голосом.
Жена. Раньше я как-то не думала, что мужчина в возрасте господина Элейваобязан иметь жену. И эта мысль причиняла почти боль. В груди что-то начинало ныть — тупо, занудно, как зимний ветер, который без конца дует в лицо.
— Нет, никого нет, — ответил колдун. — Зато есть Килби. И теперь — ты, — он засмеялся. — Это даже более чем достаточно.
Я тоже засмеялась, пытаясь скрыть смущение. Потому что мне стало стыдно. Потому что я обрадовалась, узнав, что у него нет жены.
Некоторое время мы брели вдоль озера молча. Серебряные листья покрывала изморозь, водопад по-прежнему шумел, но у берегов воду уже схватывала тонкая корочка льда.
— С-скоро зима, — сказала я, нарушая тишину серебряного леса. — П-пойдёт с-снег, м-мы б-будем з-аперты д-до в-весны.
— Здесь не бывает слишком много снега, — ответил колдун. — И в любом случае, продуктов на зиму нам хватит. На днях я отправлю Килби, чтобы купил всё, что нужно.
— С-сколько п-придётся х-ходить…
— Обычно он берёт в городе лошадь и телегу. Так что не беспокойся за него. Или… — тут он остановился и склонил голову к плечу, будто прислушиваясь: — или ты беспокоишься о ком-то другом?
— Д-да, — признала я, тоже останавливаясь. — Х-хочу у-узнать о с-служанках из т-трактира. У-у н-них т-тоже… ра-абские б-браслеты.
— Переживаешь о служанках?
— О-они х-хорошо о-относились ко-о м-мне.
— Ладно, — кивнул он, — я попрошу Килби разузнать…
— С-сама, — перебила я его, — м-можно с-схожу с-сама? Х-хочу у-увидеть… — тут я на мгновение замялась, но закончила: — с-своими глазами. И-и ещё…
— Говори, — разрешил он.
— М-можно н-наберу л-листьев? Х-хочу в-выкупить…
— Тебе не надо собирать листья, — ответил господин Элейв. — Пойдём туда вместе и выкупим твоих подруг. Они ведь подруги?
— Д-да, — согласилась я и добавила: — В-вы д-добрый.
— Легко быть добрым, — сказал он, — когда доброта ничего не стоит. Вернёмся, возьмём с собой Килби, и пойдём в город сейчас же. Забыл, как он называется…
— Ра-агнеруп, — выдохнула я.
Старик Килби не пришёл в восторг от нашего желания сходить в трактир в Рагнерупе. Спорить, конечно, не стал, но проворчал что-то вроде «свинью всегда тянет туда, куда выплёскивают помои». Сказано это было так, что господин Элейв ничего не услышал. Я услышала, но ничего не ответила. Пусть говорит, что хочет, этот бестолковый старикашка. Я должна узнать, что произошло с Мюслой, Ингросой и Афлой после гибели Торстена и его жены. И если у меня появилась возможность помочь девчонкам, то обязательно помогу.
Мы отправились в Рагнеруп, кутаясь от пронизывающего ветра в тёплые плащи. Я держала господина Элейва за руку, и руке не было холодно даже без рукавички. Он был молчалив и задумчив, а Килби, наоборот, ворчал не переставая, считая затею глупой и даже дурацкой. Он шёл впереди, сунув руки в рукава, и держа под мышкой серебряную палку, хотя в ней не было необходимости. Наверное, считал, что я доберусь до города и сбегу.
В городе всё было, как прежде. Словно я и не уходила отсюда. И трактир всё так же стоял, завлекая путников вывеской, на которой были намалёваны кровать и котёл, над которым поднимался пар.
Когда мы вошли, в трактире было всего трое человек — сидели за разными столиками и ели. Судя по запаху — баранью похлёбку с фасолью. Значит, дела идут неплохо, если варят мясо. Иначе постояльцам подавали бы постный гороховый суп.
Над дверью звякну серебряный колокольчик, которого раньше не было, и на его звук из кухни выскочила хозяйка. Я сморгнула — мне показалось, что это хозяйка Бергит ожила и выбежала навстречу.
Но это была не Бергит, это была Мюсла. Ещё больше раздобревшая, румяная, с лоснящимся лицом, в новом ярком платье и в переднике, в кармане которого торчала серебряная ложка.
— Добро пожаловать! — затараторила Мюсла, широко улыбаясь. — У нас вас ждут мягкая постель и вкусная еда! Сегодня баранья по… — тут она замолчала на полуслове и вытаращилась на меня, раскрыв рот и захлопав глазами, а потом взвизгнула: — Выдрочка! Это ты?!
Она радостно завопила и бросилась ко мне, раскинув руки для объятий. Мне ничего не оставалось, как отпустить руку господина Элейва и шагнуть вперёд. Я успела заметить, что рабского браслета на запястье у Мюслы не было.
Она чуть не сломала мне кости, тиская от души, а потом отстранилась, держа меня за плечи, и жадно оглядела:
— Да ты сейчас совсем знатная дама! Какой плащик! Какая шапочка!