Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

Но, сказать по правде, работы в доме колдуна было немного. Женской работы — вообще никакой. У них даже не оказалось иголок и ниток.

— Килби, купишь зеркало, а ещё нитки, иголки, ножницы — всё, что нужно для женского рукоделия, — сразу же распорядился господин Элейв, и старик только закатил глаза.

После ужина, когда я вымыла посуду и расставила по местам сверкающие чистотой серебряные чашки и миски, колдун поманил меня рукой.

— Не слишком устала? — спросил он, когда я подошла.

— Н-нет, — ответила я и совершенно не солгала.

Я ничуть не устала. После адской работы на Торстена, жизнь в серебряном лесу больше походила на королевский отдых. Конечно, я не знала, как отдыхали короли, и догадывалась, что отдыхая они точно не моют полы и не обметают стены, но сейчас чувствовала себя почти королевой. Ещё осмелюсь — и примерю платье из серебристой ткани. Только сначала вымоюсь. Такое платье нельзя надевать на грязное тело. Да и волосы надо расчесать. Горячая вода в котле уже ждала, и я предвкушала, как окунусь в неё головой, смывая пыль, и буду расчёсывать каждую прядку новым гребнем.

— Если не устала, то посиди со мной немного, — сказал колдун. — Поставь стул рядом.

Послушно передвинув стул, я села рядом, почти касаясь коленом колена колдуна.

— Килби, подожди наверху, — приказал он, и слуга послушно отправился на второй этаж.

— Доброй ночи, свечи погасить не забудьте, — буркнул старик и уже на лестнице едва слышно пробормотал: — Если она добрая, конечно.

Было слышно, как заскрипели ступеньки на самом верху, потом прозвучали шаги по каменному полу на втором этаже, потом стало тихо. Зашёл старикан в свою комнату или подглядывает? Меня охватили и страх, и жгучий стыд, хотелось убежать, но я пересилила себя и не двинулась с места.

Это жизнь. И в этой жизни за всё надо платить. За кусок хлеба, за тепло очага. За то, что кто-то возместил твой долг.

Мы с колдуном сидели в кухне, у прогоревшей печи, при свете двух свечей, и я вполне представляла, что произойдёт дальше.

Сейчас он положит руку мне на колено, сожмёт, двинет ладонью выше, а я…

«Сначала дай ему спустить, — советовала мне Афла, рассказывая о хитростях своей работы, и другие «дочки» согласно кивали. — После этого он будет не такой твёрдый и не такой дикий. Ну а там уже всё от тебя зависит, Выдрочка. Но первый раз пусть лучше он на тебе, а не ты на нём. Иначе проткнёт до горла».

Значит, мне надо будет опередить его и приласкать…

Как ласкать — я прекрасно знала. И по рассказам «дочек», да и видеть приходилось. В трактире у Торстена много чего можно было повидать. Иногда такое, что глаза на лоб лезут. Не колдун, превращающий всё в серебро, конечно, но тоже потрясает воображение.

— Завтра я не хочу, чтобы ты работала, — сказал колдун и словно припечатал свои слова, пристукнув ладонями по серебряным подлокотникам кресла. — Если захочешь что-то приготовить — готовь, но мы с Килби привыкли обходиться малым. Делай для себя, а мы вполне довольны хлебом и ветчиной.

— В-вам н-не п-п…

— Понравилось, — перебил он меня, но не строго, а мягко. — Всё понравилось. Я тебе очень благодарен за помощь, а Килби — он и вовсе на седьмом небе от счастья, можешь мне поверить…

«Могу, но не поверю», — ответила я ему мысленно.

— Но ты здесь не для этого, — продолжал колдун.

На мгновение мне стало так жарко, будто я уже сунула голову — не в горячую воду, а я горящую печку.

— Ты здесь, чтобы вспомнить, кто ты, — он снова пристукнул по подлокотникам. — Завтра сразу с утра начинаем учиться. Не желаю терять ни дня. Ты поняла меня?

— Угу, — сказала я, но ничего не поняла.

— Раз поняла, то мойся и иди спать, — сказал он, поднимаясь из кресла. — Чтобы завтра выспалась и хорошо соображала. И не забудь свечи погасить, — он шагнул в сторону, повернулся и безошибочно направился к лестнице, чуть выставив перед собой руку.

Я смотрела ему в спину и совсем ничего не понимала.

Вымыться и выспаться?

Может, мне надо вымыться и прийти к нему в спальню?..

Он этого не сказал…

Наверху раздалось ворчание слуги и спокойный, негромкий голос колдуна. Потом всё стихло.

Вскочив, я зачем-то обошла стол, а потом немного опомнилась. Сначала вымойся. Сильвия.

Я налила воды в большой серебряный таз и долго полоскала в нем волосы, намыливая пряди и снова смывая. Приспустив рубашку до пояса, я ополоснулась и сама, прислушиваясь и вздрагивая от каждого шороха.

Потом вылила воду, погасила свечу, вторую взяла с собой и пошла наверх.

Здесь было тихо и темно. Дверь в комнату колдуна была приоткрыта, и я заглянула, вытянув шею.

Колдун лежал в постели — одетый, снова примотанный кожаными наручниками к столбикам кровати. Судя по ровному дыханию, он крепко спал.

А значит, не ждал меня.

Совсем не ждал. Или ждал и уснул?..

Отпрянув от двери, я на цыпочках засеменила к своей спальне.

Пусть спит. И я тоже лягу. Что будет завтра?.. Что бы ни было, но завтра ещё не настало. А я давно привыкла жить сегодняшним днём.

Зайдя в свою комнату, я увидела позабытый мешок.

Ах да, платья… подарки…

Поставив свечу на стол, я вытащила наряды и бельё и разложила на сундуке возле окна. Серебристое платье казалось сейчас золотистым, как предзакатное небо.

Я так и не осмелилась его надеть.

Может быть, завтра…

Сев на постель, я поджала ноги и долго расчёсывала волосы костяным гребнем. Он был гладкий и скользил по волосам, как кусочек масла по языку. Луна светила в окно, и было слышно, как тихо-тихо позванивала снаружи серебряная листва на серебряных деревьях.

Проснулась я от серебристого тонкого перезвона. Это ветер играл серебряными листьями колдовских деревьев за окном моего нового дома.

Я сладко и с наслаждением потянулась. Потому что просыпаться чистой, в чистой постели, да ещё под волшебный перезвон — это самое настоящее наслаждение. Да ещё я проснулась сама. Никто не орал в ухо, требуя скорее приняться за работу, никто не отвешивал крепкую затрещину, чтобы поскорее топила печь…

Продолжая лежать в