Иоганн Кабал: Общество Страха - Джонатан Л. Ховард

голодный вид. Если раньше он всего лишь разыгрывал роль новоявленного цезаря, то теперь его профиль стал более патрицианским, глаза прищуренными и хищными, а доспехи казались гораздо менее вычурными, чем когда-то. Было что-то совершенно хищное в том, как он наблюдал, как Осик и Тирш идут по Большой Рыночной улице, а за ними вереница зебр. Это было выражение человека, лишенного своей добычи и уже замышляющего вернуть ее. Кабалу это было совершенно безразлично, и он направил часть своего интеллекта на то, чтобы придумать способы элегантно избавиться от Корда, если он окажется неприятным.

Вынеся Корде отсроченный смертный приговор, он переключил свое внимание на Боуза, который, со своей стороны, выглядел безвкусным, без малейшей злобы или инстинкта машиниста, мягкой игрушкой в огромном универмаге life. Короче говоря, все так же, как он делал всегда. Казалось, он бродит по Стране Грез, как человек, осматривающий музейную выставку о том, какие страшные иностранцы. Он смотрел, ахал и приходил в ужас, затем шел домой, ел вареное яйцо к чаю и был совершенно не тронут увиденным в каком-либо долговременном смысле.

Кабал неизбежно задался вопросом, не меняется ли и он внешне. Если механизм заключался в измененном восприятии, то это было маловероятно; он был настолько уверен, насколько это было разумно, что у него был тот же склад ума и мировоззрение, что и в тот день, когда впервые позвонили из общество страха. Трудно быть объективным в отношении субъективного, но Кабал поддерживал различные ментальные системы контроля и противовесов, чтобы подтвердить, что он был разумно уверен, что его менталитет остается узнаваемым, и что он не сошел с ума. Как поспешил бы сказать ему Декарт, его восприятию не обязательно можно доверять, но – опять же – если он был настолько безумен, что не осознавал, что он совершенно безумен, то в любом случае это было академично. Он потерпел бы неудачу в своей жизни, и все тут. Он мог бы просто продолжать учиться наслаждаться местной едой и уверенным знанием того, что от электричества у тебя темнеет в глазах.

Тем не менее, по крайней мере, дела продвигались. У них была слабая идея, куда идти дальше, поговорить с кем-то еще, кто, вероятно, был мертв, кто, возможно, не смог бы им помочь, дышит он или нет, и кто, возможно, смог бы направить их куда-нибудь, где могла бы быть Фобическая Неприязнь, а могла и не быть, но что в любом случае было смехотворно опасно. У Кабала было ощущение, что вся экспедиция уже давно приобрела характер неминуемой гибели, но обрекала их всех на гибель так очень медленно, что было трудно расстраиваться из-за этого. Это было все равно что путешествовать по леднику, чтобы быть повешенным.

Правда, они также потеряли двух человек, но ни один из них не был им, так что это не вызывало особого беспокойства.

Сохранившиеся фрагменты рукописи Сирила В. Клоума для Путеводителя молодого человека по Ктулху и его друзьям: № 3 Азатот, султан демонов

Азатот огромен, как ничто другое (кроме Йог-Сотота, который огромен, как все), но знаешь ли ты, о возлюбленный, он такой же безмозглый, как... Ну, вот в чем дело. Нет ничего более безмозглого, чем Азатот (которого иногда называют ‘Султаном Демонов", хотя никогда в лицо, но ведь у него нет лица). Придумай самую глупую вещь, какую только можешь. Плоский червь? Нет, он умнее Азатота. Камень? Нет, он все равно умнее его. Член парламента? Каким бы шокирующим это ни казалось, о возлюбленный, гораздо более тупым, чем это. Азатот настолько космически глуп, что он высасывает разум из тех, кто видит его, большого старого хаоса за пределами углового пространства, которым он является. Да если бы вы пригласили к нему самого большого дурака в мире, у этого дурака все равно из ушей пошел бы пар. И если бы вы взяли тысячу самых умных людей в мире, их умы выплеснулись бы в пустоту, как вода из опрокинутых кубков, но весь их ум даже не заглушил бы обжигающую пустоту безмозглости Азатота. И все же попробовать это интересно.

Выяснилось, что капитан Лохери был в море, и поэтому им пришлось принять альтернативные меры, чтобы отправиться из Бахарны на запад. Вот так они оказались за одним столом с двумя торговцами, закутанными в тяжелые черные одежды, которые оставляли открытыми только их лица, что, по мнению Кабала, было досадной оплошностью. Торговцы улыбались, и хихикали, и ухмылялись, и хихикали, и потирали свои руки в перчатках, усыпанных драгоценностями, и хихикали, и были такими откровенно злыми, что он проводил большую часть времени, наблюдая за своими коллегами в ожидании момента, когда пенни наверняка упадет. После почти часового маслянистого торга Шадрах и остальные были готовы купить билет на черную галеру торговцев. Кабал устало осознал, что ему снова придется спасать положение. К счастью, он мог сделать это, будучи монументально грубым.

- Итак, джентльмены, - обратился он к торговцам, - вы обязуетесь доставить нас четверых в Дилат-Лин в безопасности и комфорте. Такова сделка, да?

- Да, о самый проницательный, – сказал один из купцов – не имело значения, кто именно, - улыбаясь, кивая и еще раз улыбаясь.

- В самом деле, мистер Кабал, - резко сказал Шадрах, - вы целую вечность не произносили ни слова, а теперь хотите участвовать в переговорах. Уверяю вас, я держу это дело в надежных руках.

- О, - сказал Кабал, смутившись. - Мои извинения, герр Шадрах. Простите, что прерываю. Пожалуйста, продолжайте... - он откинулся на спинку стула, а затем тихо, но отчетливо добавил: - ... продавая нас в рабство.

- Что? - переспросил Корд. Он удивленно посмотрел на Кабала, затем перевел взгляд на торговцев, выражение его лица стало жестче. Ему не очень нравилось общество Кабала, но он знал, что у него хорошие инстинкты.

- Эти существа перед вами, и я намеренно говорю “существа”, намереваются захватить нас всех и использовать как рабов. По завершении вашей дискуссии они потребуют вина, чтобы отпраздновать соглашение. В вине, конечно, будет достаточно снотворного, чтобы оглушить шоггота. Намерение состоит в том, что, проснувшись, мы обнаружим себя на борту зловонного черного камбуза, который, кстати, безопасен и удобен только для этих ... людей. В конце концов, нас выбросят на Луну. Да! (Он сказал это быстро, чтобы опровергнуть пренебрежительное "О!" Шадраха.) - Луна - это жизнеспособная среда в Стране Грез,