Иоганн Кабал: Общество Страха - Джонатан Л. Ховард

- Мистер Кабал. Мы пересекли море, чтобы найти этого человека. Если у вас были какие-то оговорки к этому плану, время сказать об этом давно прошло. Мы привержены, сэр! Мы привержены!"

- Неужели мы? Неужели мы в самом деле?

Кабал почувствовал, как старое и приятное чувство шевельнулось в его груди. До сих пор он проявлял большое терпение по отношению к этим дуракам. Он не подвел их и не бросил. И при этом он не убил ни одного из них. И все же за всю эту доброту он не получил никакой благодарности, только нытье и, теперь, чистую глупость. Восхитительным ощущением, которое он испытывал, было то, что его характер срывался с поводка.

- Ваш аргумент столь же благовиден, сколь и ошибочен. Мне наплевать, что мы пересекли море, чтобы оказаться здесь. По вашей логике, если бы кому–то предстояло совершить кругосветное путешествие, прежде чем ему предоставили выбор: спрыгнуть со скалы или не прыгать со скалы, вы бы немедленно бросились вниз, потому что – о боже мой - вы прошли весь этот путь, и было бы стыдно не совершить в конце какую-нибудь запоминающуюся глупость. Тебе, конечно, это не запомнилось: ты был бы мертв. Но все на много миль вокруг всегда будут помнить тот день, когда идиот издалека бросился насмерть, потому что, ну, было бы стыдно не сделать этого.

- Мистер Кэбэл! - Шадрах был шокирован.

Тем временем Бозе широко раскрыл глаза и пробормотал: ‘Джентльмены! Джентльмены!" - пробормотал он себе под нос, в то время как Корде и сержант улыбались.

Шадрах был потрясен тем, что Кабал – наемник, ради всего святого – оказался таким ... "Какая дерзость, сэр!"

- Ты собираешься вызвать меня на дуэль, Шадрах? - Кабал оттянул край куртки, чтобы показать рукоять своей рапиры. - Я очень на это надеюсь.

Корд пошевелился настолько, что встал между ними.

- Достаточно, джентльмены. Я думаю, мистер Кабал просто дает выход некоторым внутренним проблемам.

Лицо Кабала напряглось.

-Я зол, герр Корде, - казал он сурово-спокойным тоном. - Не вызывает метеоризма.

Корд проигнорировал его.

- Но в его словах есть смысл. Разумная предосторожность, да? Помните это? Эти руины на берегу озера небезопасны, даже близко небезопасны. Я думаю, мы все равно должны отправиться туда – побыстрее, герр Кабал, – но мы должны принять все меры предосторожности и узнать все, что сможем. Например, сержант, вы сказали, что вампиры напали на вас только по пути к выходу. Это потому, что наступила темнота?

Сержант кивнул.

- Как я уже сказал, у них нет глаз. Они видят не так, как мы. Они могут видеть в темноте, и они знают, что мы не можем. Я не могу сказать, ненавидят ли они свет, но я уверен, что они любят темноту.

- Ну вот. - Корд широко развел руки в умоляющем жесте. - У нас есть зачатки плана. Никому не нужно прыгать ни с каких утесов.

 Он на мгновение задумался, не попросить ли Шадраха и Кабала пожать друг другу руки и поздороваться, но одного взгляда на их лица, особенно на Кабала, было достаточно, чтобы немедленно отговорить его.

Кабал отпустил край куртки, чтобы снова прикрыть рукоять меча, и поскольку было очевидно, что это – молчаливое согласие не протыкать Шадраха прямо сию минуту – было самым близким, что он мог предложить в качестве оливковой ветви, оно было должным образом принято всеми присутствующими, опять же молчаливо.

- Итак, - сказал он, не сводя прищуренных глаз с Шадраха, - из чего состоит остальная часть этого плана?

Как выяснилось, это был не столько план, сколько список вещей, с которыми следует быть осторожными. Они будут осторожны с вампирами. Они были бы осторожны, входя и выходя днем. Они были бы осторожны, чтобы никогда не разделять группу. Они были бы осторожны, чтобы не пощекотать драконов, не настроить против себя огров, не разозлить троллей. Они также – и это был вклад Кабала в план – были бы осторожны, чтобы позволить кому-то другому уйти первым.

Сержант Холк, очевидно, привык к роли профессионального козла отпущения Иуда и легко смог наложить лапу на вероятную троицу хулиганов, заставив их пойти навстречу опасности в обмен на приличное вознаграждение. Шадрах был раздражен тем, что ему пришлось потратить больше своего золота, чем он чувствовал себя комфортно, чтобы изменить то, что сначала представлялось расслабляющей прогулкой по живописным руинам, увитым плющом, в поисках совета мудрого старика, а теперь приобрело характер вооруженного нападения на Адскую Пасть.

Конечно, материально-техническое обеспечение этого дела растянулось на три бесконечных дня, пока были закреплены снаряжение и верховые животные. То, что верхом были зебры, никому не пошло на пользу.

- Они выглядят нелепо, - сказал Кабал в то утро, когда экспедиция покинула Бахарну через Лавовые ворота в восточной стене.

Он стоял рядом со своей зеброй и смотрел на нее по крайней мере так же едко, как она смотрела на него. Ирония в том, что он сам был одет полностью в черно-белое, прошла мимо него, поскольку его самосознание было недостаточно высоким, чтобы уловить этот резонанс. Зебра, с другой стороны, испытывала смутное чувство негодования из-за того, что на ней будет ездить другая зебра, хотя и странная двуногая, с небольшой гривой. Это возмущение проявилось бы в виде лягания и кусания земных собратьев зебры, но зебры из Страны Грез - это особая порода, интеллектуальная и исполненная достоинства в своем собственном свете, поэтому она выразила свое презрение взглядом василиска, сопровождаемым чудовищным и продолжительным мочеиспусканием, во время которого она даже не моргнула.

Трое отобранных Холком людей – Кабал видел, как он вытаскивал их из канавы возле пивной, и Холк определенно приложил к этому руку – выглядели более презентабельно теперь, когда у них был шанс протрезветь, и они были одеты в своего рода униформу. Холк нашел надежного производителя хороших кирасирных доспехов и купил четыре костюма поразительного малинового оттенка. Корд, отправившийся вместе с ним за покупками, купил себе платье из мрачного соболя с заклепками, почерневшими от кислоты. У него появилась чрезмерная привязанность к нему, и он носил его очень часто, даже когда они находились в пределах безопасности города. ‘Я просто ношу его", - говорил он, но ему никто не верил. Со своей стороны, Кабал купил кожаный ремешок, который он использовал для изготовления перевязи для своего Гладстона, что позволяло ему носить его перекинутым через