Боб Шоу - Миллион завтра. На последнем берегу. Космический врач

Он закончил передачу минут через двенадцать, причем, повторяя сообщение последние три раза, добавлял:

— Передает лейтенант Сандерстрем. На борту все хорошо. Мы идем на север, к Аляске. Я выключаю станцию.

Он снял руку с ключа и отодвинулся от стола вместе со стулом. «Черт побери, — подумал он, — эти трубки и дроссели, и этот трансформатор там, внизу… здорово поработали». Почти два года без консервации и замены деталей они работали превосходно. Он встал, осмотрел аппаратуру и повернул три выключателя. Потом зашел за стол, снял одну из панелей аппарата и прочел название фирмы; жалко, что нельзя передать ей благодарность.

Взгляд его вновь привлек блок «Лаки Страйк», но он знал, что капитан прав: конечно, они облучены, и даже одна затяжка может оказаться смертельной. Он с сожалением отвернулся, сошел вниз и направился к подстанции, к трансформатору. Там он внимательно осмотрел пульт управления и вырвал два переключателя, а потом постоял и послушал, как затихает динамо-машина, пока она не утихла совсем. Она отлично поработала и, если бы дать подшипникам капитальный ремонт, работала бы и дальше, но ему было жаль оставлять ее работать, обрекая на скорое разрушение.

Сирена прозвучала четырежды, он уже сделал все, что нужно. Оставалось еще четверть часа для себя. Он мог еще многое посмотреть, но что именно? В жилых домах он наверняка нашел бы трупы, как и в том туалете. В отделе шифров, выбив одну дверь, нашел бы записи, интересные для историков в Австралии, но не знал бы, что из них забрать, к тому же капитан запретил приносить с собой что-либо.

Он вновь поднялся наверх. Оставшиеся минуты были его свободным временем, и он прямо направился к еженедельникам на подоконнике. Как он и думал, это были три последних номера, изданные уже после отплытия «Скорпиона» из Пирл-Харбора перед самым началом войны, номера, которых не успел получить ни он, ни кто другой из команды корабля. Он с жадностью пролистал их. В них были напечатаны три последних части повести «Прекрасная дама и дровосек». Лейтенант начал читать.

Пятикратный гудок прозвучал, когда он дошел до середины первой части. Нужно было идти. Подумав, он свернул три газеты и взял их под мышку. Лодка и защитный комбинезон облучены, значит, нужно будет оставить их в шкафчике внешней обшивки, чтобы их обмыла морская вода. Еженедельники можно завернуть в свернутую лодку, а потом дезактивировать, высушить и читать, когда лодка вернется в безопасные широты. Он вышел из комнаты, старательно закрыл за собой дверь и направился к молу.

Недалеко от мола, у залива, стояло офицерское казино. Высаживаясь, он не обратил на него внимания, но сейчас что-то его заинтересовало, он свернул в сторону и подошел, остановившись напротив большой веранды. Внутри явно проходил какой-то прием. Он увидел пятерых офицеров в парадных мундирах и двух женщин, сидевших за столом; легкий ветерок шевелил летние платья. На столе стояла бутылка виски, содовая вода и высокие старомодные стаканы.

Иллюзия была настолько полной, что он быстро подошел еще ближе и… остановился, как вкопанный, ведь этот прием проходил больше года назад… Он отскочил в сторону и почти побежал к молу, желая уже только одного — вернуться в замкнутые стены, к друзьям, под защиту подводной лодки.

На палубе он выпустил воздух из лодки, свернул ее, спрятал в резину журналы и сунул все в люк. Потом разделся, сунул туда же шлем и комбинезон, захлопнул люк и запасной шахтой спустился вниз, чтобы принять душ. Через пять минут он снова был во влажной духоте «Скорпиона».

Джон Осборн уже ждал его у дверей шахты со счетчиком Гейгера и, прослушав, пропустил. Минутой позже лейтенант Сандерстрем, с полотенцем вокруг пояса, уже докладывал капитану Тауэрсу в его каюте; там были старший офицер и офицер связи.

— Мы приняли ваши сигналы по радио, — сказал капитан. — Не знаю, однако, приняли ли их в Австралии… Как вы считаете?

По-моему, приняли, — сказал радиотехник. — Там уже осень, и электрических разрядов в атмосфере немного.

Сандерстрема отпустили, и он пошел одеваться, а капитан обратился к лейтенанту Фарреллу:

— Мы останемся здесь до утра. Сейчас семь часов, и стемнеет раньше, чем мы доплывем до минных полей. — Не надеясь на навигационные огни, горевшие на берегу, он не решался рисковать и идти через минные поля залива в темноте. — Солнце взойдет примерно в четыре пятнадцать… или в полдень по Гринвичу. Тогда и двинемся.

Всю ночь они провели в спокойных водах портовой бухты острова Санта-Мария, глядя через перископ на его огни. На рассвете погрузились, взяли курс назад и сразу же сели на илистую банку. Они попытались сняться с мели, выкачав воду из балластных цистерн, но ничего не вышло, и пришлось ждать прилива. Только около десяти утра лодка вышла в главный канал и взяла курс на север.

В двадцать минут одиннадцатого лейтенант Гирш, стоявший у перископа, вдруг сказал:

— Лодка прямо по курсу. Первый офицер бросился к перископу, взглянул и приказал:

— Зови капитана. Пришел капитан.

— За бортом лодка с подвесным мотором, — доложил лейтенант Фаррелл. — В ней один человек.

— Живой?

— Похоже, да. Лодка ведь плывет.

Тауэрс прильнул к перископу и долго смотрел. — Я бы сказал, что, это мичман Суэйн, — тихо произнес он, отходя, наконец, от перископа. — Он ловит рыбу. Взял лодку с мотором и поплыл на рыбалку.

— Правда? — удивился старший офицер. — Ну и ну! Капитан на мгновение задумался.

— Подплывем и остановимся, — сказал он. — Я поговорю с ним.

На корабле воцарилась тишина, прерываемая только приказами вахтенного офицера. Вскоре он приказал выключить двигатели и доложил, что лодка у самого борта. Тауэрс с микрофоном на длинном проводе подошел к перископу.

— Говорит капитан. Добрый день, Ральф. Как дела?

— Отлично, господин капитан, — прозвучало в динамике. — Поймал что-нибудь?

Человек в лодке поднял вверх лосося.

— Одного, — сказал он и вдруг воскликнул: — Ой, господин капитан, вы у меня все перепутали…

В главном посту Дуайт улыбнулся и сказал:

— Он забросил удочку. Лейтенант Фаррелл спросил:

— Двигаться дальше?

— Нет… подождите.

Они ждали, пока рыбак не закрепил свои снасти. Потом Суэйн сказал:

— Господин капитан, вы, наверное, считаете меня мерзавцем и дезертиром?

— Все в порядке, парень, — сказал Дуайт, — я знаю, как все было, но я не возьму тебя обратно на корабль. Нужно думать и об остальной команде.

— Конечно, капитан. Я знаю. Я облучен и с каждой секундой получаю все большую дозу.