Боб Шоу - Миллион завтра. На последнем берегу. Космический врач

Мичман вышел из центрального поста и отправился в нос. Теперь у перископа стоял Дуайт Тауэрс и внимательно изучал берег. Город был расположен на склоне, и можно было видеть улицы и дома. Наконец капитан оторвался от перископа.

— Похоже, здесь нет особых повреждений, — сказал он. — Казалось бы, при такой цели, как заводы «Боинг», весь этот район должны были сильно бомбить.

— Оборона здесь была очень сильна, — заметил лейтенант Фаррелл. — Все ракеты были управляемые.

— Верно. Только они пролетели прямо на Сан-Франциско.

— Не все. — Первый офицер Помолчал. — Был тот воздушный взрыв над проливом.

Дуайт кивнул.

— Вы видели неоновую вывеску аптеки, которая горит до сих пор? Нужно вызывать их подольше… скажем, полчаса.

— Слушаюсь, господин капитан.

Старший офицер принял перископ от капитана и сделал несколько распоряжений, чтобы удержать корабль на месте. Лейтенант Бенсон продолжал говорить в мегафон, а Дуайт закурил, опершись на стол с картами. Однако он тут же потушил сигарету и взглянул на часы.

Громко лязгнул стальной люк на носу корабля; Дуайт вздрогнул и осмотрелся. Через мгновение люк лязгнул снова, по палубе загремели шаги. В центральный пост вошел лейтенант Гирш.

— Суэйн выскочил на палубу через запасной люк, — доложил он. Дуайт закусил губу.

— Люк закрыт?

— Так точно, господин капитан. Я проверил. Капитан повернулся к боцману.

— Поставить часовых у запасных люков на носу и корме. Мортимер выбежал из поста. В борт корабля плескала вода.

Дуайт обратился к первому офицеру:

— Попробуйте посмотреть, что он там делает.

Лейтенант Фаррел повернул перископ, опустив его до предела. — Почему никто его не задержал? — спросил Дуайт лейтенанта Гирша.

— Все это произошло совершенно неожиданно. Он пришел с кормы, сел и начал грызть ногти. Никто не обратил на него особого внимания. Сам я был в переднем торпедном отсеке, поэтому ничего не видел. Мы спохватились, когда он был уже в запасной шахте за закрытой дверью и открыл наружный люк. Мы предпочли не ходить за ним.

Дуайт кивнул.

— Разумеется. Прикажите продуть эту шахту, а потом проверьте, хорошо ли закрыт люк.

От перископа донесся голос первого офицера:

— Я его вижу: плывет в сторону мола.

Дуайт нагнулся, увидел плывущего человека и отдал приказ лейтенанту Бенсону. Тот уменьшил звук.

— Мичман Суэйн, вы слышите меня? Пловец остановился.

— Немедленно возвращайтесь на корабль. Если вы сейчас же вернетесь, капитан примет вас обратно и проведет дезактивацию. Приказываю вам вернуться.

Из динамика над штурманским столом донесся ответ:

— А ну вас всех!

Легкая улыбка промелькнула по лицу капитана. Вновь наклонившись к перископу, Дуайт смотрел, как Суэйн плывет к берегу, а потом карабкается на мол.

— Ну, что ж, — сказал он и повернулся к Джону Осборну. — Как вы полагаете, долго он протянет?

— Сначала он ничего не почувствует, — ответил физик. — Рвота начнется, вероятно, завтра ночью. А потом… тут могут быть только догадки, господин капитан. Это зависит от организма.

— Три дня? Неделя?

— Пожалуй. Не думаю, чтобы дольше, при таком-то уровне радиации.

— Можно принять его обратно?

— В этом у меня нет опыта. Но через несколько часов все выделения организма будут уже активными. Заболей он на борту, мы бы не смогли гарантировать безопасность команды.

Дуайт поднял перископ и посмотрел снова. Суэйн в мокрой одежде шел по улице. Остановившись перед аптекой, он заглянул, в дверь, потом повернул за угол и скрылся из глаз.

— Похоже, возвращаться он не думает, — заметил капитан. — Выключить мегафон. Курс на Санта-Мария по центру канала. Десять, узлов.

Мертвая тишина воцарилась на «Скорпионе», тишина, прерываемая только приказами рулевому и свистом двигателя подруливания. Дуайт Тауэрс вернулся в свою каюту, Питер Холмс последовал за ним.

— Вы не вернете его назад, господин капитан? Я мог бы сойти на берег в защитном комбинезоне.

Дуайт посмотрел на своего офицера связи.

— Я ценю ваш порыв, лейтенант, но не воспользуюсь им. Я сам думал об этом. Скажем, мы отправим офицера с двумя людьми на берег. Прежде всего нужно найти Суэйна, а на это может уйти несколько часов. Кроме того, неясно, не подвергнем ли мы угрозе жизнь остальных, забирая его после такого длительного облучения. Может, он там что-нибудь съест или выпьет… — Он помолчал. — И еще одно: по моим подсчетам время пребывания под водой и дыхания разреженным воздухом составит двадцать семь или двадцать восемь дней. Некоторым из нас будет тяжело перенести это. В последний день вы мне скажете, хотите ли вы, чтобы это закончилось на четыре или пять часов позже, ибо как раз столько мы потеряем на Суэйна.

— Вы правы, сэр, — признал Питер. — Я только хотел предложить свои услуги.

— Я понимаю. Спасибо. Мы будем возвращаться здесь завтра ночью или на рассвете и, задержавшись, вызовем его.

Капитан вернулся в центральный пост, сменил у перископа старшего офицера и принялся наблюдать за берегом. Лодка подошла почти до доков в самом центре города. В городе никаких руин не было. У причала военно-морской базы они увидели одинокий тральщик, в доках несколько грузовых судов. В окнах высоких домов сверкали стекла. Подходить слишком близко к берегу они не решились, боясь непредвиденных подводных преград, однако, насколько можно было разглядеть через перископ, сам город практически не пострадал. Многочисленные вывески и фонари все еще горели.

— Здесь была хорошая оборона, господин капитан, — сказал лейтенант Фаррелл, — лучше, чем в Сан-Франциско. Она охватывала весь полуостров Олимпик, то есть была углублена миль на сто к западу.

— Да, — сказал капитан. — У них была защита из управляемых снарядов.

Оставаться здесь дольше не было смысла, они выплыли из залива и повернули на юго-запад к острову Санта-Мария; уже издалека были видны ажурные вышки радиостанции. Дуайт вызвал лейтенанта Сандерстрема к себе в каюту.

— Вы готовы сойти на берег?

— Конечно, сэр, — ответил лейтенант. — Осталось только надеть комбинезон.

— Прекрасно. В принципе, ваша задача уже наполовину решена, хотя вы еще никуда не ходили. Мы знаем, что там по-прежнему есть электричество и почти наверняка нет жизни, но в последнем еще сомневаемся. Ставлю шестьдесят четыре тысячи долларов против одного, что причиной этих радиосигналов окажется какое-нибудь замыкание. А ведь если бы мы желали только узнать, что это такое, я не рисковал бы кораблем и вами. Вы меня понимаете?