Марсианская роза: Научно-фантастические повести и рассказы - Сергей Николаевич Синякин

— Об этом мы поговорим позже, — пообещал Пугачев, — когда узнаем мнение Совета ООН.

— Но вы должны понимать, что ваше отсутствие на Земле резко уменьшает шансы справиться с заражением, — торопливо сказал Саблин. — Понимаешь, когда вы постоянно перед глазами, когда у исследователей есть возможность...

— Перестань, — не выдержал Пугачев. — Вы держите нас восемь лет, но даже близко не подошли к решению проблемы.

Он встал.

— Доложи совету ООН наше предложение, — сказал он. — Мне кажется, это поможет разрулить ситуацию, которая всем надоела.

В этот вечер Виктор Степанович Пугачев долго сидел у прозрачной стены купола и смотрел, как над барханами пустыни рождаются звезды. Их было много, широкая река Млечного Пути извилисто несла свои звездные воды по ночному небу, малозаметными пятнышками высвечивались Плеяды, звезды сплетались в фантастические узоры созвездий, подмигивали, манили, поэтому сидеть в Карантине было очень обидно и глупо. Жизнь дается не для того, чтобы подобно домашней кошке всю жизнь провести на диване, боясь выглянуть за дверь. Проведя восемь лет в карантине, Пугачев понимал это лучше других.

6

Саблин дожидался Пугачева довольно долго. Ему показалось, что прошла целая вечность, пока астронавт опустился на стул за прозрачной перегородкой.

— Совет согласен, — сообщил он. — Что вы выберете — Марс, Титан, Рею? Луну отвергли сразу, она слишком населена, возможны нежелательные контакты, которые могут привести к непоправимым последствиям. А дальние станции к вашим услугам.

Пугачев покачал головой.

— Я же говорил тебе, — сказал он, — что мы предлагаем радикальное решение?

— Что же?

— Вы готовите первую звездную экспедицию, — сказал Пугачев.

Первая звездная еще только формировалась, звездолет монтировался на окололунном орбитальном заводе. Прямоточник со скоростью равной одной трети световой. Путешествие обещало быть долгим.

— Мы предлагаем, чтобы экипаж звездной был сформирован из нас. Теперь понимаешь?

— А ты понимаешь, что клетка останется клеткой? — спросил Саблин. — Это будет просто побег из одной клетки в другую.

— Согласись, что она станет очень просторной, — усмехнулся Пугачев.

— Не думаю, что Совет согласится, — вслух подумал Саблин. — Путешествие займет восемнадцать лет, за это время может многое случится. Вероятность потерять корабль их может напугать.

— Это в том случае, если они больше волнуются за корабль и мало думают о людях, — жестко сказал Пугачев. — Но это было бы идеальным решением. Здесь у вас пройдет тридцать шесть лет, а по собственному времени корабля только четыре. Вполне достаточное время, чтобы разрешить нашу проблему. К тому же у нас есть врач, он заразился всего два года назад, в то время как мы являемся носителями восемь лет. Если с нами что-то случится, он приведет корабль назад. С автоматикой и готовой программой это будет не слишком трудно.

— Это аргумент, — задумчиво сказал Саблин. — К этому они прислушаются.

— Тогда до встречи, — сказал Пугачев и встал.

Саблин вышел на бетонную площадку перед куполом Карантина. Бетонная площадка тянулась метров на триста во все стороны от купола. Далее начинались рыжие барханы песков. Создатели Карантина побеспокоились о безопасности жителей Земли. Они постарались предусмотреть все. Невозможно оказалось лишь предусмотреть нежелание людей оставаться в клетке. Люди хотели жить, но жизнь в их понимании была сопряжена с познанием мира, все иное казалось слишком скучным и пустым.

«А это вариант, — подумал Саблин, подставляя лицо лучам полуденного солнца. — Это может ответить на все вопросы сразу. И заткнуть рты представителям комитета по контролю за развитием, где некоторые излишне горячие головы предлагали выбрать самый радикальный и безжалостный вариант».

Споры в Совете ООН будут яростными, несомненно, у предложения Пугачева будет немало сторонников и не меньше противников. Он уже мысленно спорил с этими противниками, подыскивал неотразимые аргументы, которые помогут ему победить в споре, поэтому не сразу поднял лидер в воздух.

Он уже не сомневался, что предложение будет все-таки принято, но едва не засмеялся, когда представил себе глаза Пугачева, когда тот узнает, кто возглавит Первую межзвездную.

Слишком долго Станислав Сергеевич Саблин пробивал проект межзвездной экспедиции, чтобы отказаться от возможности стать первым.

Мелкие неприятности, связанные с полетом к звездам, пусть даже они будут продолжаться всю оставшуюся жизнь, он просто не принимал во внимание.

Царицын, 2007 год.

Азариус сказал, что доктора надо вытянуть в общую каюту Лучше ему быть среди людей. Мы долго стучали в каюту доктора, а он отзывался на наш стук бранью и требовал, чтобы его оставили в покое. Потом он принялся ругаться через дверь, и мы оставили его в покое.

Вернувшись, мы долго молчали, и тишина была недоброй. Я порадовался, что доктор остался у себя. Легче ему бы с нами не стало.

Наутро доктор не вышел к завтраку. Адамович явился небритым и с воспаленными красными глазами. Он и сказал, что с доктором что-то неладное, каюта его была заперта изнутри, а на стук Адамовича доктор не ответил. Мы вновь отправились к каюте нашего эскулапа. На настойчивый стук никто не отозвался.

Доктор не вышел и к обеду. Капитан приказал вскрыть дверь. Доктор сидел в кресле, безвольно опустив руку с зажатым шприцем. Он был мертв. Лицо его было спокойным. Он даже слегка улыбался, словно радовался обретенному в смерти покою.

Велек зло выругался и, опустив голову, вышел из каюты.

Адамович плакал, отвернувшись в сторону. Он стеснялся своих слез.

Все происходящее казалось нам дурным сном.

Абрамов встал на колени и принялся разжимать негнущиеся пальцы мертвеца. Шприц упал на коричневый пластик пола и покатился, оставляя на пластике маслянистые капельки.

Я услышал его негромкий стук...

До Земли оставалось около трех парсеков. Земля была еще далеко, но все уже жили ожиданием возвращения. Доктор Свантессен принес из оранжереи цирцейские цветы — голубые воздушные шары на толстом зеленом стебле. Азариус предложил назвать их астрогеями. С предложением согласились все.

Цветы оказались стойкими — через неделю они продолжали упруго покачиваться в пластиковой обрезанной бутылке, не проявляя признаков увядания.

Большинству снились земные сны. Земля уже полностью захватила наше воображение, и мы жили ожиданием встречи с ней, как ждут встречи с родителями обучающиеся в интернате лети.

Именно в это время судьба и столкнула