Марсианская роза: Научно-фантастические повести и рассказы - Сергей Николаевич Синякин
Помню, как приближалась поверхность геоида.
Луч наведения вывел капсулу ИР на посадочную орбиты. Приближаясь к планетке, мы вели ее непрерывный зондаж, передавая данные на корабельный компьютер крейсера.
«Либаве» еще только предстояло настичь нас.
Сидя в кресле пилота, я управлял капсулой. Я был составной частью ракеты. Капсула ИР стала моим гигантским телом, вокруг которого была черная тьма, и в нижней части сферы обзора угадывались острые скалы геоида.
Поверхность планетки была всего в десяти километрах от капсулы. Я прошел первую контрольную точку, и она мне не понравилась чисто инстинктивно.
Если бы я мог заглянуть на несколько суток вперед!
По различным причинам я отверг еще несколько выбранных для посадки точек, но уже следующую — шестую по счету — мое биоэлектронное сознание приняло сразу. Повинуясь команде, блинкомы капсулы дали увеличенное изображение избранного участка. Площадка среди скал была почти круглой формы и идеально чиста, словно невидимый великан заботливо прошелся тряпкой по каменистой поверхности, готовя ее для посадки нашей ракеты.
В течение последующего витка я произвел необходимые расчеты и еще раз убедился в правильности сделанного выбора.
Поверхность геоида медленно приближалась...
Прошло два дня после самоубийства Свантессена. Мы почти не общались. Азариус пытался повлиять на нас, то организуя собрания, то проводя индивидуальные беседы. Все с ним соглашались, давали обещания, но на следующий день все начиналось сначала. Каждый из нас, казалось, жил в пустоте.
Велек перетащил в свою каюту все исторические ментокассеты. Он запирался, просматривая их. Это было плохим признаком. Я знал, что он в них ищет. Безнадежное занятие!
Адамович отказался от питания. Доктора не было. Капитан личным приказом перевел Бориса в изолятор под присмотр медкомпа. Нарушить корабельную дисциплину Адамович не мог. Включенный в систему изолятора, он получал принудительное питание. Однако улучшения не наступало. Адамович сидел в изоляторе с пустыми глазами и был безразличен к происходящему. Посетители были ему в тягость.
Я держался, однако условными корабельными вечерами долго не мог уснуть.
Почему это досталось нам?..
Капсула ИР стояла на поверхности планетки. Я включил свои верхние прожектора, и яркие лучи света зазмеились вокруг ракеты. Взяв пробы грунта, я произвел их расчет на прочность и проверил почву планетоида на стерильность. Планета действительно была мертвым телом. Выполнив все необходимые операции, я вышел из бортовика и вновь ощутил себя самим собой. Постепенно ушло чувство громадности и совершенства. Я ощутил привычную в таких случаях усталость. По инструкции после работы в биоэлектронном режиме требовался десятичасовой отдых, но на геоиде времени на отдых просто не было.
Меня немного покачивало. Медкомп уловил мое самочувствие и стабилизировал состояние организма уколом нитрогена. Через несколько минут я был полон бодрости.
На экранах была тьма.
— Уютное местечко, — сказал Велек. — Сюда бы парочку саурских дракончиков для оживляжа!
Поверхность планетки напоминала трещинами степные такыры.
Мы выпустили разведробота, и тот медленно пополз по поверхности планетки, передавая на бортовик добытую им информацию.
Повинуясь программе, бортовик включил верхние экраны, и мы невольно взглянули на них. Над нами была беззвездная тьма. В зените неожиданно вспыхнула яркая звезда. Звезда стремительно увеличивалась в размерах и вскоре засияла прямо над нами крошечным солнцем...
Солнце. Оно было где-то впереди, в бледном звездном пятне, к которому мы стремились.
Понятие Земли как родины человечества останется навсегда.
Понятие Земли как дома постепенно стирается. Двадцать миллионов рожденных вне Земли медленно адаптируются в звездном мире. Рожденные в аквариуме мы начинаем чувствовать себя своими в океане.
И все-таки оказываясь на Земле, мы ощущаем ее материнский уют. Возвращаясь к Земле, мы всегда видим вначале Солнце, а потом все остальные прелести нашей системы.
Сейчас, глядя на звездное скопление, мерцающее по курсу корабля, я ощущал чувство вины.
Свантессен стал частицей луча, мчащегося к Солнечной системе. Он вернется туда раньше, чем это сделаем мы. Думаю, что это бы не доставило доктору удовлетворения.
Из побывавших на Черном геоиде в живых осталось трое — Белек, Адамович и я...
Помню ужас, охвативший меня. Наверное, подобное ощущали и другие. Прямо на нашу капсулу на плазменной струе спускалась другая капсула. Спасения не было.
Я рванул из кармана кресла бесполезный уже шлем БКС, Свантессен закрыл лицо руками, и в это время плазменная струя накрыла нас.
Ничего не произошло.
Неизвестная капсула совместилась с очертаниями нашей и... исчезла.
— Мираж! — выдохнул Велек.
Мираж в пустоте? Но иного объяснения у нас тогда не было.
Через двадцать минут разведробот, показывавший нам спуск ложной капсулы со стороны, вышел к окружавшим моего посадки скалам. Время от времени на экранах зажигалась оранжевая звездочка— автомат исправно брал пробы согласно программе.
Начали готовиться к высадке и мы.
Как пилот, я должен был ожидать возвращения товарищей в ракете. С сожалением я наблюдал, как лифт уносит ребят к поверхности планетки.
Медленно и неуклюже разведчики двинулись по равнине.
Я натянул шлем БКС, вновь ощутил себя кораблем и принялся за работу. Обнаружив некоторые отклонения в режиме генераторов, я направил туда ремонтника и спокойно наблюдал, как ловкое щупальце копается во внутренностях механизмов. Оставив ремонтника под контролем левого полушария нашего с кораблем мозга, я проверил посадочные опоры, герметичность корпуса, наличие рабочего тела в топливных контейнерах, методично осмотрел реактор и двигательную установку. Результаты осмотра успокаивали.
Я подготовил сообщение для «Либавы» и отключился.
Ребята ушли уже довольно далеко.
Столпившись у разведробота, они осматривали какой-то кратер. Ничего особенного в этой оспинке на теле геоида не было, однако разговоры разведчиков показались мне интересными.
— Что там у вас, ребята? — спросил я.
— Погоди, Стас, — отозвался Адамович. — Мы еще сами не поняли.
Они снова заговорили между собой.
— Ты думаешь? — непонятно спросил Белек.
— Похоже, — отозвался Адамович. — Такое впечатление, что планетку насквозь проткнули раскаленной иглой. Прямо хоть самому полезай...
— Почему нет? — усмехнулся Белек. — Нет, ребята, не сами. Пусть лезет «верблюд».
— Но мы ничего не увидим, — возразил Адамович.
— Увидит Стас. Если там будет что-то стоящее, он нам сообщи! Боря, подгоняй робота.
— Что