Марсианская роза: Научно-фантастические повести и рассказы - Сергей Николаевич Синякин

Он обернулся.

Участники поиска толпились у мотонарт. Поблескивали металлопластиковые шлемы, в эфире слышались неформальные восклицания. Кто-то уже пытался неуклюже обнять Цымбаларя. На красноватом песке группа смотрелась очень живописно. Впрочем, до этого никому дела не было. Все завороженно смотрели на вход в строение, которое принадлежало Чужим. И совсем было неважно, что именно из себя представляет это строение — первый вход в подземный город, или ворота в ангар или на склад неведомых инопланетян. Главное — обнаруженная постройка принадлежала именно инопланетянам. А это в свою очередь означало, что человечество не одиноко во Вселенной. Пришло время закончить вековые споры и подвести черту под размышлениями и поиском многих философов, когда-либо живших на Земле. Все смотрели на гофрированную мембрану из неизвестного материала, и каждый понимал, что с проникновением за нее начинается другая эра, и мир уже никогда не будет прежним.

— Интересно, — завороженно сказал Астахов. — Какими они были? Похожи ли на нас?

— Теперь мы это узнаем, — сказал Фокс Трентелл, лихорадочно снимая все вокруг на видеокамеру. — Какие кадры, Боря! Какие кадры!

Кадры были уникальными, и в толпе царило почтительное молчание.

Тим Данн, позируя, встал рядом с входом в подземное сооружение инопланетян. В скафандре он ничем не отличался от любого участника экспедиции, но эгоистическое чувство гордости за то, что ты принял участие в невероятном открытии, заставило солидного ученого размахивать руками перед еле слышно жужжащей видеокамерой. Впрочем, любой из толпы ощущал это чувство сопричастности к величайшему событию в истории человечества, и это чувство делало происходящее в пустыне значительным и торжественным. И все бы хорошо, но эту торжественность нарушил бас Мыколы Свиристюка:

— Так що, бiсов сiн? — сказал он, обращаясь к Лежневу. — Бачь, це твоi пришлеци з iнших планет! Хде ж прiз, Сема? Такий дарунок з космосу! Треба гульбище на весь свiт! Шоб аж у небi курява знялася!

Шлемы медленно повернулись к одному из астронавтов, на рукаве которого высвечивался шеврон с изображением российского флага.

— Гульбище так гульбище! — послышался голос Лежнева, и он неуклюже развел руками. — Я от своих слов никогда не отказываюсь! Твой приз, Сашок, ты честно его заработал. У нас все без обмана, бутылка твоя!

Мыкола Свиристюк снова загудел:

— Олекса! Слухаешь? Оце фокус — з неба впало… Но не треба одриватися вiд народу! Чуешь?

— Чую, — сказал равнодушно Цымбаларь, и в эфире послышались веселые смешки.

— Ты не мылься, — сказал Лежнев. — Выпить тебе, Коленька, все равно не придется.

— Надул? — огорченно сказал Свиристюк, отбросив в сторону украинскую мову и переходя на английский язык, которым пользовалось подавляющее число участников экспедиции, но тут же, покачав головой, упрямо добавил: — Шахрай тi, Сема! Жулик!

— Ну, ты даешь, Мыкола, — сказал Лежнев. — Стану я такими делами заниматься! Коньяк есть, причем самый настоящий, французский. Только вот бутылочка маленькая — сувенирная, всего пятьдесят миллилитров.

Маленькое красное солнце висело в темно-фиолетовых небесах, которые пересекались яркой светящейся лентой пояса астероидов. Ниже, уже у самого горизонта, там, где небо становилось почти угольно-черным, молочно бугрился серп Фобоса. Было морозно и ветрено. И красные пески Марса с замершими на треугольных барханах семилапками, может быть, впервые в своей миллионолетней истории слушали дружный смех сообщества разумных существ, смеющихся над не совсем разумными желаниями одного из своих индивидуумов.

А быть может, такой смех однажды уже звучал.

Царицын, 2000–2002 год

1

Коридор был пуст.

Виктор Степанович оставил за собой гулкое эхо коридорных шагов и вошел в зал. В комнате переговоров сидели две пары и беседовали о чем-то своем. Саблин уже был на месте. Пугачев сел напротив Саблина, поднял трубку телефона.

— Здравствуй, Витя, — сказал Саблин.

— Здравствуй, здравствуй, — усмехнулся Пугачев.

— Ты что, решил отпустить бороду? — удивился Саблин.

Пугачев машинально потрогал подбородок, наткнулся на жесткую щетину.

— Работал, — объяснил он. — Просто забыл побриться.

— Что-нибудь получается? — сразу же заинтересовался Саблин.

— Я же тебе послал материалы, — сказал Пугачев. — Еще позавчера. Ты что, не получил?

— Я не смотрел почту, — чуть виновато сказал Саблин. — Меня неделю не было дома. Что ты отправил?

— Материалы по исследованию ядра Марса, — сказал Виктор Степанович. — Кажется, я нащупал любопытную закономерность. Посмотри обязательно. И не стесняйся, бомби вопросами, особенно если тебе не будут ясны монохромности. Я использовал метод Лангера, получилась интересная картина.

Он помолчал, с любопытством вглядываясь в лицо посетителя. Саблин загорел, явно эти дни он провел не в городских кабинетах, а где-то на природе. Где-то на природе... Да!

— Мог бы и не приезжать, — уже с некоторой неприязненностью сказал Пугачев. — Отсутствовал он... Ездил на Дон?

— Да, — смущенно сказал Саблин. — Собралась неплохая компания, махнули на наше старое место. Помнишь станицу Кременскую? Отмель помнишь? Там и рыбачили.

— Клюет?

— Отлично, — оживился Саблин. — Я поднял судака на три килограмма. Не веришь? Могу тебе фотографию переслать. А Николсен поймал трех щук.

— Повезло старику, — проворчал Виктор Степанович. — О результатах я не спрашиваю Опять пустой вариант. Демичев из комздрава уже проинформировал нас об этом.

Саблин отвел глаза

— Ничего, — сказал он. — На вас вся медицина работает. Еще год или два...

— Я слышу об этом уже шестой год, — сухо отозвался Пугачев. — И все эти обещания... Знал бы ты, как они нам всем надоели!

— Что я еще могу сказать? — вздохнул Саблин. — Твои были?

— Вчера. Машка с парнем прилетала. Собралась замуж. Ну, вроде показала мне жениха.

— Понравился?

Пугачев пожал плечами.

— Что я могу сказать? Жить ведь ей. И потом, как я могу ей запретить, да еще отсюда? — он выразительно обвел взглядом потолок. — Пустой разговор, Стас. Только нервы трепать. Давай договоримся: изучишь материалы и сразу же выйдешь на меня. А по пустякам сюда не мотайся. Только время тратишь и душу будоражишь. Сам подумай, каково мне смотреть на твою загорелую морду!

Саблин неловко кивнул.

Некоторое время он держал трубку в руке, но, видя, что Пугачев уже положил свою на рычаги, последовал его примеру. Встал, помахал Пугачеву прощально рукой, но тот не ответил.

2

Марс встретил их холодом и песками.

Песок был красноватым из-за железных окислов, небо темное с россыпями звезд, которые сияли даже долгим марсианским днем.Иногда на равнину с редкими пологими барханами налегали ветра, взвихривали и