Двадцать два несчастья. Том 15 - Данияр Саматович Сугралинов
— На меня, — процедила Ева.
— Ты уверена? — спросил я ее.
— Абсолютно, — прищурилась она, и глаза ее недобро сверкнули.
— Но у тебя же таких больших денег нет, — сказал я. — Может, давай я помогу?
— Нет, я сама, — сказала Ева. — Для меня это теперь дело принципа.
И набрала номер.
— Папа, — сказала она. — Мне нужна твоя помощь. По доле Алисы Олеговны в санатории. Я хочу выкупить ее по преимущественному праву, но таких денег у меня нет.
Сидели мы близко, так что ответ Михалыча прекрасно услышали все за столом.
— Не беспокойся — выкупай Алисину, — буркнул он. — Я тебе помогу, доченька. Фарида может распоряжаться своими деньгами как угодно, а на права моей дочери лезть пусть не смеет! Забирай себе долю, даже не раздумывай.
Кажется, этот раунд мы только что выиграли.
Пока мы с Наилем и Евой после обеда занимались документами, незаметно прошло два с половиной часа. И вдруг в кабинет влетела Тайра Терентьевна, которая обычно ходит степенно и важно, а тут вбежала вся какая-то растерянная, растрепанная. Я уж было решил, что они с Альбертом Каримовичем подрались из-за ковриков, но она прямо с порога выкрикнула:
— Фарида приехала в санаторий!
— О как! — Ева аж зашипела от бессильного бешенства. — Быстро же она из Казани прискакала.
— Ну что ж, — пожав плечами, мерзким хлебосольным голосом сказал я, — раз сама Фарида приехала лично, идемте встречать дорогую гостьюшку.
Посмеиваясь, мы вышли из кабинета и в холле обнаружили Фариду. Шикарная, с идеальной укладкой, собранная, в дорогой леопардовой шубе, она вошла как будущая хозяйка. Хозяйским же взглядом окинула холл и сказала электрику, который как раз ковырялся в углу:
— Ты что там творишь⁈ Провода здесь делать не надо, а вот подсветку эту колхозную срочно нужно сменить!
Затем она посмотрела на Тайру Терентьевну и, поджав губы, прошипела:
— А почему это на ресепшене никого нет?
— Ну, потому что мы еще официально не запустились, — ответила Тайра Терентьевна. — Я сижу в своей каморке.
— Вам платят не за то, чтобы вы сидели в каморке, — фыркнула Фарида и, демонстративно не обращая на меня внимания, велела Тайре Терентьевне: — Передайте Сергею Николаевичу, что я приехала, пусть идет встречать.
Я стоял прямо перед ней и насмешливо смотрел на весь этот цирк.
— Мне уже передали.
— Прекрасно, — улыбнулась она резиновой улыбкой, глаза при этом остались холодными. — Надеюсь, в следующий раз здесь будет сидеть нормальный администратор, а не вот это. — И кивнула в сторону опешившей Тайры Терентьевны.
— Если я его возьму на работу, — сказал я.
— Если мы его возьмем на работу, — подчеркнуто поправила меня Фарида стервозным голосом.
— Нет, если я.
Разговаривать далее мы перешли ко мне в кабинет.
Фарида, войдя, брезгливо окинула взглядом помещение и поджала губы, словно месяц назад не была здесь же и не видела, что в санатории еще ведутся работы. Но я предпочел не обращать внимания на ее психи.
Мы расселись, и она нахмурилась, взглянув на разбросанные по столу документы: видимо, сразу поняла, что ее дела нами уже изучены. На лице ее на мгновение мелькнула гримаса ненависти и отвращения, но она быстро взяла себя в руки и сказала, подчеркнуто игнорируя Еву:
— Сергей Николаевич, я все понимаю, давайте искать компромисс. Вам же хочется заниматься своими медицинскими делами, методики новые запускать, а не счетами и ремонтами. Вон даже нормального администратора найти не можете. Давайте мне хозяйственную часть — вы будете лечить людей, а я — заниматься бизнесом и продвижением.
У Евы вытянулось лицо, а Наиль вообще побледнел: оба знали, как я отношусь к хозяйственным делам, ко всем этим бесконечным электрощиткам и коврикам, и явно боялись моего решения.
Систему я на нее не запускал — ни профиль, ни эмпатический модуль: что она меня ненавидит, и без того было ясно, а чего она добивается на самом деле, никакие проценты страха или злости мне бы не сказали. Так что я просто сидел и ждал, пока Фарида закончит.
Когда она умолкла и, поджав губы, вопросительно посмотрела на меня, я спросил:
— А если я откажусь?
— Тогда будем судиться, — фыркнула она и нервно побарабанила пальцами по столу.
— Хорошо, — сказал я.
— Вы понимаете, во сколько это вам обойдется? — гневно взвизгнула Фарида.
Я посмотрел на Наиля.
— Мы понимаем, Наиль Русланович?
— Понимаем, Сергей Николаевич, — усмехнулся Наиль и посмотрел на Фариду.
— Мы все прекрасно понимаем, — сочла своим долгом вмешаться Ева, невзирая на то что Фарида ее откровенно игнорировала. — Более того, — холодно улыбнулась она, — отец сказал, что поддержит меня.
И тут наконец Фариду прорвало.
— Да что ты говоришь?
— А вот, смотри. — Ева показала ей сообщение от отца.
На лице Фариды промелькнули шок, обида, изумление.
— Ты! Ты манипулируешь отцом, — прошипела Фарида, и лицо ее исказилось от ненависти. Она стала такой страшной, что даже Пелагея, когда у ворот пыталась увести Борьку, не вызывала у меня такого ужаса, как это истинное лицо Фариды.
Ева тоже сперва аж отшатнулась, а потом, усмехнувшись, сказала:
— Знаешь, Фарида, сколько себя помню, я всегда пыталась заслужить твое одобрение. И только сейчас начинаю понимать, почему все мои проекты каким-то непонятным чудом разваливались.
Фарида мгновенно взяла себя в руки, и вместо разъяренной фурии перед нами сидела ледяная скала.
— Ты сейчас в чем-то меня обвиняешь? — демонстративно включив диктофон, спросила она.
Ева все поняла и поджала губы:
— Пока ни в чем.
— В таком случае продолжим этот разговор в суде. — Фарида поднялась, но Наиль ее остановил:
— Фарида Равильевна, еще один момент.
И при нас официально вручил ей пакет документов, снимая все на видео.
— Здесь заявление от Евы Александровны Ракицкой о намерении защищать преимущественное право и при необходимости требовать перевода прав покупателя. Кроме того, мы будем оспаривать любые решения, принятые без согласия Сергея Николаевича и Евы Александровны там, где оно требуется.
Она брезгливо взяла бумаги двумя пальцами и