Двадцать два несчастья. Том 15 - Данияр Саматович Сугралинов

— Это понятно, — ответил я.

— Особенно Карасеву, — как и в прошлый раз, добавил следователь.

Я все-таки собрался идти ужинать и переоделся в спортивный костюм. А после ужина решил сходить и принять пантокриновую ванну. Пантокрин — это такой природный биостимулятор и адаптоген, его делают из пантов — молодых, неокостеневших рогов благородных оленей, а ванна с таким экстрактом снимает усталость, стимулирует организм и восстанавливает силы. Ведь дни стояли настолько напряженные, что расслабиться мне точно не помешало бы.

Подумав о себе, я провел самодиагностику.

Самодиагностика завершена.

Епиходов Сергей Николаевич, 36 лет.

Текущее состояние: удовлетворительное.

Системная оценка: сон прерывистый, недостаточный; головная боль напряжения; ЧСС 92, АД 142/90. Острых нарушений не выявлено. Ресурс восстановления снижен.

Рекомендации: прием пищи, сон не менее 7 часов. Стимулирующие процедуры нежелательны.

Ну да, с таким давлением пантокрин отменялся, он его поднимет еще выше. Так что попью теплой минеральной водички, ужин и спать.

И тут пришло сообщение. Я посмотрел на телефон, ожидая чего угодно, вплоть до самого плохого. Но это было сообщение от Райки.

«Все хорошо, Сергей Николаевич, — написала она. — Завтра зайду в отдел кадров, и Лида сказала, что сразу после оформления нужно ехать в Чукшу на работу».

«Молодец, Раиса! — написал я в ответ и послал ей смайлик. — Держи меня в курсе».

В ответ пришел улыбающийся смайлик с большим пальцем вверх.

Следующее сообщение было от Япара. Тот написал кратко:

«Старшие готовы обсуждать восстановление рощи».

Я ему написал в ответ:

«Отлично. Значит, будем обсуждать».

Отправив ответы, я улыбнулся: хоть какие-то дела за сегодня я все-таки решил. Ну что ж, теперь можно было поесть. Но не успел я дойти до двери, как вновь зазвонил телефон. Следователь. Я, видимо, ответил чуть более раздраженно, чем надо было:

— Что еще?

Следователь, не отреагировав на мой тон, спросил:

— Помните, я говорил вам про деньги?

— Конечно помню.

— Так вот, нам удалось установить происхождение части суммы.

— И кто же платил? — невольно вырвалось у меня.

Следователь, однако, не ответил. Он сказал:

— Я могу назвать только человека, через которого прошли деньги.

— И кто это?

— Япар.

У меня глаза на лоб полезли. Хорошо, что я стоял недалеко от кровати: сел прямо на нее.

— Насколько хорошо вы его знаете? — спросил следователь.

— Хорошо, — ответил я. — Довольно хорошо знаю.

И тут до меня дошло главное: если это действительно так, то Япар не мог хотеть уничтожения рощи. Во всяком случае, я не видел на то ни одной причины.

Значит, либо следствие пошло по ложному следу, либо я вообще неправильно представлял, зачем были устроены первые два пожара. Все это время я сидел и пытался понять, кто поджигал рощу, а надо было сначала задать главный вопрос: зачем кому-то понадобилось, чтобы все смотрели именно на рощу?

Все утро я с громадным удовольствием занимался поточной бытовой ерундистикой. Сначала пришел электрик, который дрожащим от сдерживаемого гнева голосом потребовал решить, какой конкретно щиток менять в первую очередь.

— У меня же не сто рук! — возмущенно аргументировал он и, видимо, для достоверности показал мне обе ладони с въевшимся под ногти маслом.

— Согласен. — На всякий случай я даже пересчитал его руки: точно не сто.

Увидев, что к вопросу я отнесся предельно серьезно, электрик счастливо икнул и попытался сунуть мне под нос телефон с фотками щитков. Честно говоря, я так и не понял, чем один отличается от другого, поэтому ткнул куда-то влево и сказал твердым лидерским голосом:

— Этот!

— Вот это я понимаю, уже дело, итиегомать! — просиял электрик, посмотрел на меня с восхищением и упорхнул творить добро и нести свет людям.

Затем Алена Петровна принесла остатки описи.

— Сергей Николаевич, — прожурчала она, поправляя новую шерстяную шаль на плечах, — вот здесь надо подписать и вот здесь. Только дату не ставьте.

— Хорошо, — согласился я, подписывая, где велели, а затем спросил: — Как дела тут у вас?

Я-то сдуру спросил просто из вежливости: это как погоду сначала положено обсудить. Смолл-ток такой.

Но Алена Петровна радостно вздохнула и начала очень подробно рассказывать о том, какая бессовестная эта Тайра Терентьевна, что она все тряпки на лоскуты порезала и коврики теперь плетет, и что Александра Ивановна ее защищает. А им с тетей Ниной приходится потом выдумывать, где ветошь брать. И если бы не Чепайкин…

Я не знал, зачем на кухне санатория нужна ветошь. Но руководителю нельзя показывать некомпетентность, поэтому многозначительно покивал и сказал весьма компетентным голосом:

— Разберемся.

Алена Петровна очень обрадовалась и торопливо утопала — видимо, делиться обнадеживающими новостями с тетей Ниной.

Затем выяснилось, что по одному из предписаний комиссии не подписан акт выполненных работ.

Дальше прибежала тетя Нина с требованием согласовать закупку, потому что Ева это делать отказалась. Я долго выяснял истинную подоплеку этого вопроса, пока не оказалось, что тетя Нина под шумок включила в смету праздничный завтрак по случаю крестин Борьки. А Ева все это дело просекла. Я посмеялся и посоветовал тете Нине вычеркнуть все это из счета санатория и сообщить сумму мне. Тетя Нина скорбно поджала губы, покачала головой и сказала, что такая благотворительность меня скоро разорит, но скрепя сердце просьбу выполнить согласилась.

После того как она ушла, ко мне ворвалась возмущенная, запыхавшаяся Тайра Терентьевна (явно ждала в засаде) и прямо с порога воскликнула дрожащим от несправедливости голосом:

— Ну как же так, Сергей Николаевич, как же так⁈

— Что не так? — испугался я. — Что случилось?

— Почему вы всегда верите только этой Алене Петровне⁈ Ее злостная аферистка Нинка подговорила, вот она и катит на меня теперь бочку!

— Какую еще бочку? — схватился я за сердце, не сразу разобравшись: в этот момент я как раз пытался вникнуть в акты выполненных работ по предписаниям Изотовой.

— А что плохого в том, что я отработанные тряпки в коврики перевязываю⁈ — уперла руки в бока Тайра Терентьевна и пошла на меня неотвратимым айсбергом. — Коврики создают уют, между прочим! Вот постелем их в ванном отделении — сразу красивее станет!

— Это будет негигиенично, — прозвучал из-за моей спины голос Александры Ивановны, которая тоже подтянулась с какими-то папками и теперь терпеливо ждала своей