Двадцать два несчастья. Том 15 - Данияр Саматович Сугралинов

— Ну, знаешь, Япар, с одной стороны, может быть, и так. Но, поверь, такое здание санатория, с такой территорией, с минеральным источником долго бы само по себе не простояло. Если не мы, то приехали бы какие-нибудь другие инвесторы, из Москвы или еще откуда, и рано или поздно этот санаторий все равно оказался бы под чьей-то рукой. Ты сам это прекрасно понимаешь, вспомни хотя бы ижевских.

— Ну да, — вынужден был признать мою правоту Япар.

— Думаю, общине очень повезло, что санаторий попал именно к нам, а мы абсолютно лояльны к интересам общины.

— Ну да, и вот во что вылились эти интересы, — опять взялся за свое Япар. — Роща-то пострадала.

Тут я не выдержал и в сердцах воскликнул:

— Да что ты причитаешь: пострадала, пострадала? Да, это уже случилось. Но толку-то причитать?

— А что мне еще остается делать? — упавшим голосом сказал Япар.

— Как что? Действовать!

— И как тут можно действовать?

— Как, как? Элементарно. Рощу нужно восстановить.

— В смысле восстановить? — обалдел Япар и повторил: — В каком это смысле восстановить, Сергей Николаевич? Вы сейчас шутите?

— В самом что ни на есть прямом, — ответил я. — Ты слышал такой термин: реинтродукция? Ревайлдинг? Восстановление? Экологи во всем мире этим занимаются. Экосистемы, которые пострадали, к примеру, от какого-нибудь техногенного загрязнения или от пожаров, или от нашествия каких-то чужеродных видов, таким вот образом и восстанавливают. Я думаю, что вашу рощу вполне возможно обновить. Да, несколько деревьев обгорело, но ты сам тогда говорил, что площадь небольшая. И выгорели, я так полагаю, в основном старые трухлявые стволы, которые уже были недостаточно крепкими. Вместо них можно посадить молодые дубки. А у дуба корни глубокие, от такого огня они обычно не гибнут, так что и от пней пойдет молодая поросль. Поднимется еще ваша роща. Не переживай ты так.

— Но эти дубки… Они же не будут священными, — пробормотал Япар, совершенно сбитый с толку моими рассуждениями.

— Вот этого я не знаю, Япар, тут не советчик. Но роща же у вас не вчера выросла, и те дубы, что в ней стоят, когда-то тоже были молодыми. Как у вас это считается, пусть старшие скажут. А мое дело — найти к весне саженцы.

— Ну, в принципе, да, — сказал Япар, о чем-то судорожно размышляя.

А я решил его дожать.

— Поэтому, как только настанет весна, первое, что мы сделаем, — это восстановим священную рощу: проведем субботник, посадим деревья. А если надо, и еще что-нибудь посадим, сделаем широкую противопожарную минерализованную полосу, чтобы отделить рощу от остального леса, где стоит санаторий, и все будет в порядке.

— Нет, община не может позволить, чтобы чужаки ходили по священной роще, — фыркнул Япар. — Что это такое? Как это будет, что кто попало начнет ходить с лопатами, копать там? Нет, это невозможно.

— Да почему невозможно? Ну, в крайнем случае пусть ваши парни из общины сами идут и высаживают, а мы найдем хороший семенной материал, стратифицируем его или закажем саженцы в хорошем питомнике. Я поговорю с другими инвесторами, и мы все оплатим за счет санатория. Лопаты доставим, удобрения, какие там надо, в общем, все, что положено. А сажайте тогда сами, раз для вас это столь важно.

— Надо подумать, — неуверенно сказал Япар, но по голосу я чувствовал, что зацепило его крепко.

Я улыбнулся.

— Но тут самое главное даже не это, — вдруг сказал он. — Толку с того, что мы посадим рощу, если нет никакой гарантии, что ее опять не подожгут?

— Гарантии нет, — согласился я. — Поэтому нужно будет что-то решать с постоянной охраной.

— Я подумаю над этим, — обрадовался Япар.

Мы с ним распрощались, и я задумался.

После разговора со следователем первым моим порывом было позвонить Карасеву и все рассказать. Стас убедил меня, что тайну следствия раскрывать нельзя. Но все же Карасев — заинтересованный человек, самый заинтересованный в этом районе. Я несколько раз то доставал телефон, то откладывал его обратно, так и не решив, как правильно поступить.

И тут внезапно раздался звонок. Я взглянул на экран и аж вздрогнул: звонил сам Карасев.

— Слушаю вас, — сказал я.

— Что, нашли? — без предисловий спросил Карасев.

Я молчал, подбирая правильный ответ. Черт, надо было заранее отрепетировать, что ему говорить. Видимо, пауза продлилась чуть дольше положенного, потому что Карасев все понял.

— Значит, нашли, — сказал он.

И тогда я принял решение.

— Вы извините, Филипп Петрович, я не могу обсуждать следствие.

— Теперь не можете.

Он сказал это так, что меня аж передернуло. Еще сегодня утром я считал, что Карасев не имеет права скрывать информацию от полиции, а теперь получается, что я сам скрываю информацию от Карасева. Но отвечать было надо, и я ответил:

— Теперь я не имею права.

— Что ж, вполне удобно, — холодно сказал Карасев и отключился.

Примерно через час следователь позвонил опять.

— Ну что ж, Сергей Николаевич, — сказал он очень устало, было слышно, что человек просто на последнем издыхании. — Теперь картина первых двух пожаров в основном понятна. Есть двое исполнителей, есть способ, есть последовательность действий и подтверждающие друг друга показания, а также объективные следы, — четко отрапортовал он.

Я аж испытал облегчение.

— В общем, если подытожить: третий пожар действительно устроила Смирнова, а первые два — не она. Мы уже почти все знаем, кроме одного.

— Чего? — насторожился я.

— Кто за этим стоит. Один из них проболтался, что им заплатили.

— И кто же это? — чуть не подпрыгнул я, заерзав от нетерпения.

— Дело в том, что задержанный имени заказчика не знает, — расстроенно ответил следователь.

— Черт знает что! — вырвалось у меня. — А как же они договаривались?

— Договаривались не напрямую, а через социальные сети. Деньги перевели. Однако во время обыска нашли улику, которую исполнитель не догадался уничтожить. В общем, восстановили их переписку. Так что зацепка есть, но пока очень слабая. Теперь вопрос к вам: Карасев знает, что мы кого-то взяли?

— Не знаю, — честно сказал я. — Со мной он больше не разговаривает.

— Тем лучше. Пусть пока и не знает. Так что я вам сейчас опять