Третий. Том 7 - INDIGO
— Ты что-то выяснил насчёт пропусков в тоннели? — спросил Оверт, явно подозревая худшее.
— Сотрудник корпорации, который у нас следит за безопасностью сети, сказал мне, что там работал кто-то вроде хакера, но я не представляю, откуда он у меня здесь взялся. У меня здесь сидят разные отбросы, разумные, которые не имеют никакого образования в области программирования и управления искинами, и я уверен, что профессиональный райкер среди них не мог затеряться. Иначе я бы давно знал о таком.
Хард говорил это с убеждением, но в душе его колебались сомнения. А что, если он что-то упустил? Что, если в его системе безопасности есть дыра, о которой он не знает?
— Значит, он у тебя всё-таки там есть, — медленно проговорил Оверт, и это было не вопросом, а констатацией факта.
— Да я это понимаю, но не представляю, как мне его вычислить. Он знал, как скрыть свои следы.
— Это плохо, это совсем плохо, — подозреваю, что этот хакер работает на флот, — сказал Оверт, и в его голосе Хард уловил ту же тревогу, что чувствовал сам.
— Не уверен, — возразил Хард, и его голос стал колеблющимся. — Скорее на Мидланд. Ведь именно подкупленные ими охранники проникли в закрытые тоннели. А флоту мог кто-то из охранников слить информацию. Может, за деньги, может, из-за угроз, может, потому, что они что-то должны кому-то.
— Проверь всех, кто там находился с Отпуском, — приказал Оверт, и это был приказ, не предлагающий обсуждения. — Все логи доступа, все контакты, все его возможные связи с внешним миром.
— Уже дал задание Отцу, но если это хакер, он наверняка почистил за собой. Кроме того, мне здесь шепнули, — продолжил Хард, — что она готовит пересмотр его дела. Дела, Отпуска. Похоже, она в суде готовится оспорить срок его заключения.
Это был ключевой момент разговора, и оба разумных это понимали.
— И что по итогам этого пересмотра? — спросил Оверт, хотя он, похоже, уже знал ответ.
— Отпуск вроде должен покинуть наше заведение раньше положенного срока, — продолжил Хард. — Возможно, значительно раньше. Всё это может произойти в течение нескольких недель. Кроме того, мы должны представить его на суде.
— Так вот почему Мидланд так взбесился, — медленно проговорил вице-президент, и его голос звучал с нотками горького понимания, — и даже спецназ отправил, чтобы его выкрасть. Они не захотели ждать официального освобождения. Они хотели заполучить его раньше, пока пересмотр дела ещё идёт.
— Похоже, да, — кивнул Хард, чувствуя, что окончательно понимает, в какую игру они все поиграли. — И они узнали об этом раньше, чем нам удалось узнать. Значит, их источник информации работает хорошо.
— Что ещё ты узнал? — спросил Оверт.
— Мне один знакомый адвокат дружески шепнул, что Мидланд в курсе процесса и всячески ему противодействует, — продолжил Хард. — Причём не только через официальных юристов. Насколько я понял, задействованы и менее законные каналы. Всё, что обычно происходит в таких ситуациях.
— Насколько активно противодействуют? — уточнил Оверт.
— Достаточно активно, чтобы отправить полицейских спецназовцев в закрытые тоннели колонии, — сухо заметил Хард. — По-моему, это довольно красноречивый показатель того, как они относятся к этому делу.
— И каковы реальные шансы? — спросил Оверт.
— Знакомый адвокат, дружески мне шепнул, что шансов у Отпуска выйти отсюда раньше окончания назначенного срока не так уж и много. Особенно при столь активном противостоянии со стороны Мидланда, — ответил Хард, медленно подбирая слова. — У корпорации достаточно рычагов, чтобы затянуть пересмотр его дела на месяцы, а то и вовсе свести его на нет.
Хард говорил это с горькой убеждённостью разумного, который видел, как работает система, и как она разлагается изнутри под давлением денег и власти.
— То есть формально шансы невелики, — медленно проговорил Оверт, и его голос звучал задумчиво, — но раз Мидланд всё равно пошёл на такой риск с рейдом спецназа к нам, значит, они сами эти шансы оценивают куда выше, чем твой знакомый юрист. Они наверняка знают то, чего не знают другие.
— Именно это меня и тревожит, — согласился Хард. — Если бы они были уверены, что суд однозначно откажет в пересмотре, они бы просто подождали. Никто не станет рисковать спецназом и репутацией ради формальности. Они не такие глупые. Значит, они знают что-то такое, что мы не знаем.
Оверт долго молчал, его голограмма тускло мерцала.
— Значит, дело не в мести за спецназ, — произнёс наконец Оверт, и его голос звучал с новой убеждённостью, как будто он, наконец, собрал воедино все кусочки головоломки. — Это продолжение разборок между корпорациями. Дело в том, что Отпуск действительно может выйти на свободу. И кому-то очень не хочется, чтобы это произошло не без них.
— Похоже на то, — кивнул Хард, чувствуя истину в этих словах. — Вопрос в том, кому именно он достанется. Мидланду, имперцам, флоту? Сейчас что-то явно меняется в их разборках. И мы, маленькая колония, вдруг оказались в центре разборок больших корпораций.
— И кому его отдать? — мрачно спросил Оверт, и это был скорее риторический вопрос, вопрос, на который нельзя было ответить просто и однозначно.
— Вам решать, но второй будет, мягко говоря, недоволен, — ответил Хард, произнося то, что оба они уже знали. — Если мы отдадим его Мидланду, флот начнёт активные действия против нас. Если мы попытаемся скрыть его, оба будут искать его везде. Если мы отпустим его, вообще никто не будет доволен. Как и если организуем ему несчастный случай.
— Да, проблема. Ни с теми, ни с другими нам не нужны проблемы, — сказал Оверт, произнося истину, которая была очевидна для обоих. Корпорация не была сильна настолько, чтобы противостоять враждебности даже одной из этих корпораций, не говоря сразу о двоих.