Не тот год IV - Михаил Владимирович Баковец

Товарищей я похоронил недалеко от самолёта в неглубокой могиле. У пилота с собой документов не было. Что же до Василькова, то я не уверен, что его звали так на самом деле. Но всё же ножом чекиста — кинжал поберёг — я начертил на куске фюзеляжа его имя с фамилией и звание. Рядом накарябал «неизвестный лётчик У-2». После чего положил это надгробие военной эпохи поверх холмика свежей земли. Когда вернусь к своим, подробно опишу место захоронения. Пусть родные лучше получат похоронку и награды, чем всю свою жизнь проведут, глядя на листок из военкомата с записью «пропал без вести».

ГЛАВА 15

Одна из лучших дивизий вермахта, вот уже более двух месяцев находящаяся в резерве в тылу была поднята по тревоге и брошена в сторону советского Пскова. Город перешёл под управление Германией ещё в прошлом году во время стремительного наступления на советский Ленинград. Все верили, что вторая столица Советов вот-вот падёт или окажется в столь мощном кольце, что её жители и защитники к весне будут уморены голодом и холодом. Но планы немецкого командования столкнулись с фанатичной яростью унтерменшей. Ленинград не только не был взят. Наоборот! Битва на подступах к нему стала началом разгрома блицкрига, смертью тысяч сынов фатерлянда не от пули или осколка, а от холода и появлению в монолитных рядах морали вермахта первых крупных трещин в виде панических и упаднических слухов.

Альберт Леманн, капитан и командир танковой роты уже два дня страдал бессонницей и каким-то мрачным настроем. И когда его подразделение отправили в авангарде, отчего-то первой мыслью, пронёсшейся в голове, стала: «вот и конец». По результатам почти года тяжелейших боёв с русскими штаты были пересмотрены в сторону усиления. Вместо бронемашин с пулемётным вооружением и малокалиберными пушками командование ввело в роты танки третьей модели, немного усилив те «четвёрками». Леманну даже в чём-то повезло. Он получил три новейших танка Танк Pz. IV Ausf. F2 с длинноствольной пушкой калибром семьдесят пять миллиметров. Этот танк уже был почти на равных с советскими «тридцатьчетвёрками». Пять танков в его роте были представлены «тройками» с пятидесятимиллиметровками. Три были старыми Т-4 с короткими орудиями-«окурками» и ещё имелся один танк второй модели.

— Господин капитан, впереди что-то непонятное, — услышал он в наушниках искажённый голос взводного, возглавлявшего движение танковой колонны дивизии. — Никто не может ехать вперёд.

— Мины? Засада?

После двухсекундной паузы лейтенант Беркель странным тоном ответил:

— Ничего нет. Наши солдаты просто сходят с ума стоит им сделать лишний шаг по дороге…

Луг и поле, где ещё с прошлого года остались следы от грядок с неубранным картофелем или быть может брюквой (по курсирующим среди немецких солдат слухах иваны её обожают как какие-то свиньи) было заполнено десятками бронемашин и ещё большим количеством грузовиков и мотоциклов. А впереди на широкой дороге с гравийным покрытием стояли несколько мотоциклов, два грузовика и один «кубель» рядом с ними, на откосах кюветов и на всё тех же лугу и поле лежали примерно два десятка тел в немецкой форме.

— Они сами, понимаешь, Франц, сами застрелились! — хрипло и дрожащим голосом рассказывал какой-то ефрейтор пехотинец совсем молодому шутце, у которого вместо усов на верхней губе торчал пушок. — А Макс с Августом упали замертво с мотоцикла, когда на полной скорости рванули прямо по дороге…

Леманн выбрался из танка и отправился на поиски офицеров, которые смогут разъяснить ему происходящее. Он ничего не понимал. Злился и одновременно внутреннее дрожал от непонятного ужаса. Несколько раз ему казалось, что слышит шёпот своей прабабки. Она по рассказам родителей и соседей, была сильной ведьмой, которая сумела избежать костра в середине девятнадцатого века, на который её было потянул бургомистр и священники. Слов в шёпоте родственницы Альберт не разбирал. Но чувствовал, что покойница о чём-то его предупреждает.

«Чёртова Россия, — мрачно подумал он, шагая среди сотен растерянных мужчин, вооружённых до зубов и при этом незнающих, как защитить себя всем этим стреляющим железом и бронёй от неведомой угрозы. — Не нужно было лезть сюда. Пускай бы эти иваны варились в своей кастрюле и рвали друг друга на мясо для сосисок».

Его взгляд поймал группу офицеров на обочине дороги примерно в ста метрах от невидимой полосы отчуждения, к которой все боялись подойти. Главным среди них был знакомый Альберту майор из штаба первой бригады дивизии, из пехоты.

— Герр майор, — гауптман слегка вскинул правую руку в приветствии.

— Хайль, — ответил тот с мрачным выражением на лице. — Это ваши танки только что прибыли, Альберт?

— Так точно, господин Тирлем. Что происходит? Я услышал странные рассказы о невидимой смерти впереди, — подтвердил Леманн и тут же поинтересовался.

— Это не слухи, Альберт. Красные задействовали неизвестное оружие, которое убивает кого-то мгновенно, а кого-то сначала сводит с ума. Пресловутые лучи смерти из фантастических книжек…

Майор несколькими короткими фразами сообщил то, что сам капитан уже слышал от окружающей толпы, но не верил этому. Удобная для наступления дорога и местность вокруг неё стала непроходимой на несколько километров по фронту. Точно узнать расстояние не получилось из-за отсутствия добровольцев. Все, кто был молод и соответственно горяч, лихой и бесстрашный до глупости уже лежал бездыханным впереди. не было ни выстрелов, не взрывов, ни следов газа, ни иных эффектов, которые указывали бы на использование оружия или каких-либо установок. Успели только отметить точную границу воздействия. И это тоже было странно. Можно было стоять в шаге от неё и быть в безопасности. А затем сдвинуться на тридцать-сорок сантиметров и испытать невероятный, какой-то животный страх. Ужас, который в считанные мгновения сводил с ума. Трое смогли вернуться на безопасную территорию. Разум к ним, впрочем, не вернулся. За пару секунд крепкие мужчины полностью поседели, превратившись в стариков с трясущимися руками и пустым взглядом. Разведка ушла влево и вправо, но пока — а прошло уже около часа — никто из солдат не вернулся. Впрочем, даже если где-то среди оврагов и речек с лесами вдоль дороги и найдётся безопасный проход, всё равно техника не сумеет им воспользоваться.

— Проклятье, — выругался гауптман, возвращаясь к своему подразделению. Внутри бились два чувства. Недоверие и страх. Какая-то часть сознания не могла